Пули разрезали его вдоль и поперек.
Грохот стоял адский. Гныш получал от происходящего колоссальное удовольствие.
Остальные смертники бросились к запертой двери. Визжал седоволосый спутник Валентины Митрофановны, звал охрану, оставшуюся снаружи.
Но официант не зря отправился покурить. Он незаметно провернул ключ, торчащий снаружи в замочной скважине. Он вставил сигарету в зубы, похлопал по вместительному карману ливреи, но вместо зажигалки извлек оттуда гранату «Ф-1» и швырнул ее, словно мячик.
Люди, курящие на парковке, только и успели повернуть головы.
Взрыв прогремел в самой гуще пятерых вооруженных мужчин. Ударная волна разметала тела. Осколки достались всем."
"Официант извлек из-за пояса пистолет и начал стрелять, пока еще не развеялся дым. Сопротивляться было некому, но он не мог рисковать. Кто-то еще стонал, шевелился. Этот тип прикурил, сбежал с крыльца, выпустил в голову раненого последнюю пулю и сменил магазин.
В холле его помощь не требовалась. Те люди, которые могли оказать сопротивление, уже погибли.
Стрелки неспешно перезаряжали магазины.
Дорогие гости столпились у двери, пинали ее ногами. Что-то орал Евгений Борисович Ружан, запоздало сообразивший, в какую западню дал себя заманить. Выла его спутница с мордочкой лисицы. Кричал от страха седоволосый спутник Валентины Митрофановны, рвал дверную ручку бледный как смерть мужчина, с которым он успел употребить пару рюмок текилы.
– Граждане, да что вы так суетитесь? – осведомился с галереи Гныш. – Куда торопитесь-то, мрази?!
Он выпустил пару очередей, а Изольда закончила дело.
Она шла к двери, держа пистолет-пулемет в вытянутой руке, стреляла короткими прицельными очередями. Эта дьяволица улыбалась!
– Давай, Изольда! Объявляется белый танец, господа! – выкрикнул Касьян.
От треска закладывало уши. Широкую мужскую спину прошила очередь. Человек так и повалился, не выпуская дверную ручку. На него упал седоволосый дядька, подавившись криком. Дергался как припадочный глава общины русинов. Его добила пуля в шею, из гортани брызнул фонтан крови.
Он повалился на даму с лисьей мордочкой. Та за неимением иных вариантов решила прикинуться мертвой.
– Нет уж, дорогуша, так не пойдет! – воскликнула Изольда и отпихнула ногой Ружана, истекающего кровью.
– Не надо! – взвизгнула женщина и подавилась пулей.
– В десятку, – резюмировал официант, отлипая от стенки.
Гныш спустился по широкой парадной лестнице. Возбуждение хлестало из него, неуклонно повышалось настроение.
