Думаешь, ему не страшно на войне было или он жить не хотел?
Андрей в первый раз видел всегда спокойного Арапова возбужденным.
Сыщик уселся на стул перед Морозкиным:
– Поясните, зачем, из каких побуждений вы убили Тищенко?
– Да из-за перстня же! Ему цены нет! А Тищенко даже не понял, какое сокровище у него в руках.
– Где пистолет взяли?
– На барахолке купил – всего-то тридцать червонцев. Я уговаривал Тищенко продать перстень, он уперся, ну и пришлось…
– Где перстень находится сейчас?
– Вы сыскари – вы и ищите.
– Думаю, перстень сейчас на Чистопрудном бульваре, у Ивана Самойленко.
Глаза Морозкина злобно сверкнули:
– Все-то вы знаете!
Арапов написал протокол и подвинул его Морозкину:
– Подпишите.
Андрей сначала обыскал задержанного – во избежание новых эксцессов, потом развязал ему руки.
Морозкин внимательно прочитал каждую страницу и расписался:
– Что теперь со мной будет?
– В камеру пойдете, потом мы вас чекистам передадим. Думаю, по их линии вас давно разыскивают.
Арапов нажал кнопку под столешницей, вошел конвоир.
– В камеру его.
– Руки за спину, по сторонам не глядеть. Вперед! – скомандовал конвоир.
Морозкина увели, а Арапов стал крутить диск телефона:
– Александр Михайлович, здравия желаю, Арапов беспокоит. Дело Тищенко – самоубийство в Лялином переулке – раскрыто. Арестован некто Морозкин. Нет, в суд передавать не будем, оказалось – он в полиции немцам служил. Надо сообщить чекистам, пусть они его крутят. Думаю, там серьезные статьи будут.
Да, да, хорошо.
Арапов положил трубку.
– Начальству доложено. Сейчас подошьем все бумаги в дело – не сегодня завтра его от нас заберут. Гнида! В полиции бесчинствовал, небось. И в Москве не успокоился, Тищенко убил. Андрей, езжай на Чистопрудный, и при понятых, как положено, под протокол изыми перстень. Тогда в деле можно будет поставить точку.
– Постановление на обыск есть? Полагаю, Самойленко тертый калач, спросить может. Пьянь, конечно.
– Постановление я сейчас подпишу.
Зайдешь к дежурному прокурору, пусть завизирует.
Пока Андрей бегал с бумагами, наступил конец рабочего дня. Как не хватает времени!
Он сел на трамвай – все быстрее, чем ногами.
Понятыми пригласил двух доминошников.
Дверь открыл помятый, явно с похмелья, Иван. Он увидел Андрея и двух доминошников в качестве понятых и попытался закрыть дверь, но Андрей успел поставить ногу в дверной проем.
– Гражданин Самойленко? – строго спросил он.
