До Москвы ехать оставалось немного, сто двадцать километров, или два часа хода поезда, и Андрей не стал срывать на станции стоп-кран, чтобы остановить поезд – и так простояли на полчаса больше положенной остановки.
Он запер дверь и сел у окна купе. Ивасюта влез на верхнюю полку – он счел, что там будет безопаснее.
До Москвы уже добрались без происшествий. А дальше – звонок в свое отделение, грузовик, Ивасюту закрыли в камере.
Андрей перевел дух – спало напряжение последних часов. По причине позднего времени он не стал искать возможность попасть домой, а улегся на продавленный диван в кабинете уголовного розыска.
Добираться домой не было смысла – транспорт не ходил. Да и, едва добравшись, придется снова возвращаться в отделение.
Однако уснуть не получалось: от голода урчало в животе, и Андрей спустился к дежурному:
– Пожевать чего-нибудь не найдется? Сутки не ел.
Дежурный, предпенсионного возраста старшина, молча залез в маленький чемоданчик, почему-то называемый «балеткой», достал сверток с едой и протянул Андрею кусок черного хлеба с ломтем сала.
– В сале сила, а спорт – могила! – хохотнул он. – Ешь!
И кружка с кипятком нашлась: чайник, слегка помятый, стоял на электроплитке почти всегда, сотрудники бегали в дежурку за кипятком.
В желудке перестало сосать, и Андрей снова улегся на диван.
Ему показалось, что он только уснул, а в дверь уже заходит Сергей, за ним – Мыкола.
Андрей сел на диване, потер лицо.
– О! Командировочный наш прибыл. Как съездилось?
– Хуже не бывает – чуть не ухлопали.
На подследственного покушение в поезде было, сержанта-конвойного из Владимира убили.
– Ни фига себе! Андрей, тебя куда ни пошли – везде стрельба.
– В чем моя вина?"
"– А кто стрелял-то? – В дверях возник Василий Федорович.
Пришлось Андрею подробно докладывать о злополучной поездке.
– Вины твоей не усматриваю. Пиши рапорт. Мыкола, на тебе допрос этого Ивасюты – под протокол. Сам понимаешь, нужны показания свидетеля. Думаю, не позже чем через час его от нас заберут в городское управление, так что шевелись.
– Понял. – Мыкола взял бланки протоколов и вышел.
– Бледновато выглядишь, Андрей. Когда приехал?
– Три часа назад.
– Иди домой, отсыпайся. Но утром завтра чтобы на работу как огурчик. Стрелок!
Почему-то это словечко сразу прилипло к Андрею, и с этих пор он не раз слышал его, когда невзначай подходил к операм. Впрочем, это его не коробило – у некоторых сотрудников прозвища были хлеще. В какой-то мере это даже льстило.
