Лунный свет ласкает ее худенькие плечи, освещая ее кожу и придавая ей серебристый оттенок. Мои пальцы сжимают одеяло, сдерживая порыв прикоснуться к ней. Все мое тело пульсирует: прошу, прошу, прошу.
Что я на хрен вообще здесь делаю? Я словно какой-то мазохист медленно убиваю самого себя. Мне не следует быть здесь. Но сама идея уйти от нее невыносима, настолько же, насколько нереально лежать рядом с ней, оставаясь неподвижным. Этого не случится.
Иногда я думаю, что возможно, она тоже хочет меня. Например, когда ее взгляд затуманивается и фокусируется на моих губах в течение короткого, напряженного мгновения.
Но затем она общается со мной, как со старым добрый дружбаном Греем, и я уже не знаю, что думать. Возможно, я сам ввожу себя в заблуждение. Но потребность внутри меня никуда не девается. Она нарастает, заглушая слова разума.
Прикусывая нижнюю губу, я смотрю на нее в темноте, представляя то, как было бы круто коснуться предмета моего желания, облизать каждый дюйм ее тела и при этом не убить нашу дружбу.
- Грей? - ее нежный голос вырывает меня из пелены мечтаний, и мой живот напрягается.
- Да? - хриплю я.
- Думаешь странно, что я рада тому, что ты здесь?
Мое сердце ударяет о грудину. Прошу, прошу, прошу.
- Нет. Я тоже рад быть здесь.
- Это напоминает мне о тех временах, когда я была ребенком и устраивала ночевки с лучшими друзьями. Я никогда не хотела, чтобы они заканчивались, потому что это было так весело. Понимаешь, о чем я?
Надежда разбивается в моей груди, так что я почти могу слышать, как осколки ударяются о мои ребра.
- Ага, - весело. Это весело. Перекатываясь на спину, я прижимаю кулаки к своим глазам. Сон. Просто усни, и эта пытка закончится.
Но Мак тоже ложится на спину, а ее теплое голое плечо соприкасается с моей рукой. И все нервы в моем теле возгораются, фокусируясь на этом незначительном контакте кожа к коже. Я медленно вдыхаю и выдыхаю через нос.
Голос Мак такой мягкий и задумчивый.
- Наша семья всегда была очень скрытной.
У меня было не много настоящих друзей. Я знаю кучу людей и люблю с ними общаться. Но никто из них по-настоящему не знает меня.
Сглатывая ставший поперек горла ком, я наконец отвечаю ей.
- Тебе сложно доверять людям, - я знаю это, потому что сам такой же. Все знакомы с некой версией меня, но кто знает меня как целостную личность? По сути никто.
- Ты прав.
Слышится шуршание простыней, и я знаю, что Мак повернулась ко мне лицом.
