Когда я не двигаюсь в ответ, он снова поглаживает мой живот пальцами, точно так же - едва уловимое неуверенное исследование. Жар распространяется по моей коже. Сердцебиение стучит будто барабан в ушах, и мне с трудом удается не шевелиться. Потому что я не хочу, чтобы он останавливался.
И он не останавливается. Медленно его мизинец скользит по моей коже. Это прикосновение такое нежное, что я могла бы его не заметить. Вот только все мое сознание сосредоточено на Грее и том, что он делает. Он продолжает двигать пальцем, и когда касается края моих трусиков, мои бедра сжимаются, а клитор начинает пульсировать, словно он уже прикоснулся к нему.
И будто бы мое неподвижное положение дает ему разрешение на дальнейшие действия, прикосновения Грея становятся смелее. Он осторожно проводит всеми пальцами по чувствительной коже моего живота, вверх и вниз. За моей спиной его тело ощущается словно скала, а его дыхание становится резче, будто парень задерживает воздух в легких.
И вот я лежу здесь и делаю вид, что ничего не происходит.
Но очевидно, что это не так. Легкая дрожь распространяется по моему телу, когда языки пламени разгораются у меня между ногами. С каждым следующим прикосновением Грей касается все большей площади моего тела. Я закрываю глаза, фокусируя внимание на его пальцах, на том, как они щекочут мой бок, движутся вдоль линии трусиков, а затем скользят к мои ребрам.
Я хочу выгнуть спину, толкнуть попку к выпуклости его члена, который явно становится все более твердым. Кончики его пальцев касаются низа моей груди, и мое дыхание перехватывает.
Мои соски напрягаются. А его рука замирает там, прямо под моей грудью, едва касаясь ее.
Мой разум мчится на бешенной скорости. Что мы делаем? Безумие - делать это. Все изменится. Мне следует остановить его. Но я не хочу это делать.
Я слышу, как он сглатывает, спиной ощущаю быстрый ритм его сердцебиения. Мои зубы прикусывают нижнюю губу. Лежать так без движений становится пыткой, когда так хочется умолять его прикоснуться ко мне чуть выше.
Потому что я хочу, чтобы он ласкал меня. Так офигенно сильно, что мои груди болят. И я хочу, чтобы он коснулся меня ниже, проник своими длинными пальцами под мои трусики. Но я не могу. Почему-то, не договариваясь, мы оба притворяемся, что все это не происходит. Словно если мы не будем об этом говорить и знать, то значит можно это делать.
Так что я продолжаю неподвижно лежать и ждать, игнорируя свое поверхностное дыхание и боль в теле.
