Каждый раз она говорила себе: хватит! Хватит это терпеть! Тогда она не могла себя заставить противостоять силе и ненависти мужа-тирана только потому, что страдания это доставляло по большей части только ей. Сейчас же, если не заставить себя остановить агрессию дочери (совсем не важно – музыка виной или же какие-то темные силы), то пострадает еще кто-нибудь. Возможно даже, сама Настя.
– Не кричи! – не громко, но с нажимом сказала Катя и сделала шаг в сторону дочери. – Тебе не нужен этот диск. Ты теперь не будешь танцевать.
Все! Хватит!
Девочка сначала опешила и подалась назад. В глазах испуга не было, только недоумение. Как она похожа на отца. Катя видела иногда на его лице такое выражение. Оно появлялось в тех редких случаях, когда Катя будто просыпалась и пыталась возразить. Глядя в глаза дочери, она поняла, что дело не в музыке и даже не в черной магии, по крайней мере, не в магии со стороны. Дело было в ней, в девочке, которая любила танцевать, в ее дочери. Возможно, это и есть магия, черная магия танца.
Катя, вглядываясь в бурлящие огненной яростью глаза Насти, готова была в это поверить. Огненный ураган рвался из пятнадцатилетнего подростка теперь не только из глаз. Все ее движения были опасны.
– Дай мне этот дерьмовый диск! – приказала Настя.
– Его больше нет, – слишком тихо сказала Катя. Это было ошибкой. По крайней мере, муж-тиран это чувствовал и после подобного шепота сдавшейся женушки давил на нее по-настоящему. Могла ли с ней поступить так дочь? Катя очень надеялась, что нет.
Пока девочка не опомнилась и не разрушила ее слабые надежды, Катя добавила, громко и уверенно:
– Твой танец убивает людей. Ты слышишь меня? Танцуя под эту музыку, ты убиваешь людей!
Вот теперь в глазах читался страх. Недоумение хищника, что его жертва еще жива, пропало. Глаза наполнились слезами. Настя оперлась о стену и сползла на пол.
– Что ты говоришь, мама? Как ты можешь так говорить?
Она спрашивала, но ни разу не подняла взгляда на мать.
– Доча, вспомни, – Катя тоже заплакала, поэтому слова давались ей с трудом, – когда умер папа… Ты танцевала.
Дядя… – И тут она решила, что именно сейчас и она сама, и Настя все поймут. – Настенька, вспомни, о чем ты думаешь, когда танцуешь. Или перед танцем.
Она присела рядом с дочерью и обняла ее.
– Я ненавидела Юрку, когда он сказал, что пойдет к Наташе, – сказала девушка и всхлипнула. – Я ненавидела его, пока звучала музыка в голове, да и когда музыка начала раздаваться из динамиков – тоже.
