– Надежда Андреевна развернулась к группе и, похлопав в ладоши, произнесла: – Девочки, к станку, приступим. Сегодня мне надо оставить вас, милые мои. Луиза проведет урок.
Как только за Надеждой Андреевной закрылась дверь, звуки фортепиано стихли. Настя повернулась туда, где обычно стоял проигрыватель. Луиза вынула диск с классической музыкой и вставила свой.
– Сегодня мы будем современными. Классика устарела, как говно мамонта.
Настя услышала смешок за спиной, но не обернулась.
– Тренд сезона, – провозгласила Луиза.
– Эксенсис будем проводить под джаз.
Настя ничего не имела против этой музыки, как, впрочем, и какой-то другой. Но… После смерти отца ей вообще не хотелось танцевать. Она себя заставляла, насильно затягивала на занятия. И под звуки фортепиано неплохо было бы забыть о смерти отца, об инциденте на похоронах, о дядьке, обо всем плохом. Джаз не мог ей всего этого дать. Как к музыкальному направлению к джазу она относилась хорошо. Дело в том, что отец любил эти музыкальные импровизации.
И всегда орал на нее, когда она включала Вивальди «Времена года» или что-нибудь из Моцарта. Воспоминания снова нахлынули на нее. Настя поняла, что стоит лицом к зеркалу и сжимает до побелевших косточек палку станка, когда Луиза ударила ее по спине.
– А ты что, особенная?
– Я не могу, – вдруг сказала Настя.
– Танцуй! – Новый тычок в бок заставил ее развернуться.
– Танцуй, тварь! Иначе вылетишь!
Она не хотела вылетать. Она ненавидела Луизу и с удовольствием вцепилась бы ей в глаза, но любимица преподавательницы с расцарапанным лицом – это стопроцентный вылет.
Настя развернулась боком к зеркалу, с трудом оторвала правую руку от станка и стала в стойку.
– Вот и умничка, – произнесла Луиза и улыбнулась. – Сегодня мы разучим элементы литовского народного танца.
Настя заплакала, но к Луизе в течение всего урока так и не повернулась. Слезы высыхали и снова появлялись. Настя повторяла все па в точности за Луизой, но строгий педагог все равно находил изъяны.
К концу урока Настя была измотана, и, когда Луиза на манер Надежды Андреевны похлопала в ладоши, она просто села в центре зала.
– Все, девочки, в душ. А неумехи должны заниматься еще, – произнесла Луиза и засмеялась.
Настя больше не плакала. Она прошла в раздевалку, достала свой диск и вернулась в студию. Вставила в проигрыватель, выбрала Karl Jenkins Palladio, установила функцию «повтор одной песни» и нажала «пуск».
Луиза считала себя успешной.
