На правой лязгнул наручник. – Клички дают псам. Прозвище, понимаете?
Людмила кивнула. Карандаш в руке хрустнул в ответ.
– Да, прозвище.
– Менты и журналюги, давая прозвище серийнику, определяли участь следующих жертв.
– Поясните?
– С удовольствием. – Снова улыбка, требующая расположения к себе. – Серийник начинает вести себя, как они ему прописали. «Битцевский маньяк», «Ростовский Потрошитель», «Гражданин X»… Понимаете?
Впервые за беседу этот вопрос был обращен конкретно к ней, не был для связки слов. Она понимала, что прозвища по местности предполагали убийства там же, но как быть с Гражданином X? Но переспрашивать она не стала.
Она просто кивнула.
– Почти все ведут себя, как им прописали. Почти все…
Пауза подразумевала, что он-то не такой. И он тут же подтвердил это.
– Когда меня назвали Хранителем коллекторов и на каждое дерево повесили по какому-то странному фотороботу… А знаете, что они еще сделали?
Людмила неуверенно мотнула головой.
– Они заварили все люки в парке. Идиоты. Так вот, когда я стал Хранителем коллекторов, хм, с заваренными крышками, мне не понравилось, что они меня ограничили местом и способом.
И знаете, что я сделал? Я сбросил бомжа с девятиэтажки. И что? – Он поднял брови в недоумении. – А ничего! Думаете, они меня назвали Карлсоном, который живет на крыше? Черта с два! Они вообще только на следствии узнали от меня об этом убийстве. Они «кололи» меня насчет двенадцати жмуров, а потом все удивились, что у меня их шестьдесят…
– А одного я застрелил из самодельной стреляющей ручки, – после недолгой паузы произнес убийца.
– Потом я снова вернулся в парк. Они назвали меня Лешим. И прозвище мне понравилось. Что-то сказочное в этом было, не находите? Проводник заблудших душ.
– А что вы скажете о кли… о прозвище Гроссмейстер?
– Гроссмейстер, или Убийца с шахматной доской? Да это и было мое последнее прозвище. Оно мне нравится до сих пор.
– Вы позволите? – спросила Людмила Тимофеевна. Впервые она увидела на лице убийцы искреннее недоумение. Он не чувствовал себя больше хозяином положения.
Он не знал, что она ему заготовила. Людмиле понравилось это. Она намеренно тянула время. Медленно достала из-за стула сумку для ноутбука, открыла ее и не спеша вынула прямоугольный предмет в черном целлофане, напоминающий пенал в увеличенном размере.
– Что это? – спросил он.
– Это ваше? – вопросом на вопрос ответила Людмила и вытащила из пакета шахматную доску.
Он просиял.
– Они дали ее вам?
– На время нашего разговора.
