– А ты что что-то готовишь?
– Да вот, думаю, луковый суп сварю. – Антон, скрестив руки, встал у двери в кухню.
– Я должен тебе верить?
Антон пожал плечами и улыбнулся.
– Вы можете остаться на ужин.
Милиционер пристально посмотрел на Антона. Оба молчали. Ивлев перевел взгляд на стол.
– Я думаю, нет необходимости.
Еще как есть, хряк толстожопый.
– Знаешь, что я бы с такими, как ты, делал, прежде чем выпустить вот так к людям? – вдруг спросил Петр Сергеевич.
Антон молчал.
– Я бы выбивал вам зубы. Все до единого.
Вот так-то, братец. Чтоб вы, засранцы, кроме манной кашки, ничего не смогли жрать. – Милиционер встал и подошел к Антону. – Знай, говнюк, я начеку. – Ивлев выдержал паузу, словно давая понять Антону всю серьезность своих угроз. – Ну ладно, пора мне. Извини, на ужин остаться не могу.
Ох, как ты ошибаешься!
– Боюсь, накормишь меня чем-нибудь. Хе-хе. – Мужчина вытер пот со лба. Пошел к столу, взял фуражку и надел.
– Встретил соседку твою – Антонина…
– Антонина Федоровна, – подсказал Антон.
– Точно, братец. Так вот, Антонина Федоровна кота Ваську потеряла. Я к чему это говорю-то? Может, ты на кошатину перешел?
Они встретились взглядами. Оба молчали. Первым не выдержал Петр Сергеевич – опустил глаза.
– В мусорном ведре. – Антон улыбнулся.
– Что? – не понял Ивлев.
– Я говорю: кот в ведре. – Антон улыбнулся еще шире.
Петр тоже улыбнулся.
– Юморист, да? – Тем не менее мужчина направился к шкафчику под раковиной. Устинов остался стоять в дверях, скрестив руки, все так же улыбаясь.
Ивлев подошел к раковине и, прежде чем открыть дверцу, похлопал себя по правому боку. Черт! Уходя домой, он сдал оружие! Мужчина открыл дверцу и посмотрел в ведро. Ничего. И тут он разглядел: кровавые останки (кота?) лежали среди очисток лука и картофеля. Если бы ему до этого не сказали, что это кот, он принял бы это за тушку кролика.
Петр резко развернулся, и… Антон ударил его в висок молотком для приготовления отбивных.
Той же ночью Антон сел на старенький «Москвич» и уехал из города.
Вот уже три года он в бегах. На последнем месте он задержался уже два месяца. Все было слишком хорошо. Снял квартирку у какой-то старушки. Она ни сама не назвалась, ни у него не спросила имени. Его это устраивало. Работал он на рынке в кафе мясником. И это его устраивало.
Каждую пятницу он готовил себе праздничный ужин. Не забывал, конечно, оставить мяса до следующей пятницы. А трупы вывозил на городскую свалку. Крысы доделывали то, что он не доделал.
