Две из них голодные!
* * *Раньше он больше соблюдал осторожность и поэтому очень часто переезжал с места на место. Первые, кого он съел, были его родители. Милые старики. Когда тебе тринадцать лет, и ты узнаешь, что эти самые старики вовсе не твои родители, они просто пошли и выбрали из сотни малышей тебя лишь потому, что у тебя ушки славненькие, да и кричал ты меньше всех (Антон тогда подслушал этот разговор).
Вечером в пятницу он их съел. Ему было абсолютно все равно, кто его настоящие родители, но где-то в глубине души он знал, что они, как и он, – людоеды!"
"Десять лет специальных диет в психиатрической больнице не отучили его есть то, что ему нравится.
Выйдя из больницы, Антон вел себя тихо. Ежедневные проверки участкового и трехразовые ежемесячные отметки – тут не до деликатесов. Три месяца, девяносто визитов участкового и девять отметок у язвительной женщины с ее не менее язвительным: «Ну что, Устинов, в каких ресторанах теперь едите?»
Все, решил он тогда. Хватит!
Утро в ту пятницу мало чем отличалось от утра среды или субботы, но Антон встал в приподнятом настроении.
Он ходил по небольшой квартирке, оставленной ему приемными родителями, и размышлял, что бы ему такое приготовить сегодня на ужин.
Он подошел к холодильнику, достал остатки одеревеневшей тушки и, не раздумывая, бросил в мусорное ведро. Кошка – так себе закуска. Антон собирался поесть по-настоящему. И слегка располневший старший лейтенант Ивлев как раз подходил на роль гуся с яблоками.
Антон тогда прекрасно понимал, что, поужинав милиционером, ему придется уехать и скитаться всю жизнь до тех пор, пока его снова не запихнут в психушку.
Но это его не остановило. Таков уж мир. Мир, который делится на тех, кто ест, и на тех, кого едят. Антон чувствовал себя хищником, ну а жирный мент тот еще гусь. В общем, жизнь сама всех расставила в пищевой цепочке.
Антон все приготовил: лук, морковь, картофель, зелень. На часах было десять минут восьмого. Ивлев задерживался. Но Антон знал, что он все равно придет. Через десять минут раздался звонок в дверь.
Антон посмотрел в глазок. Ивлев вытирал платком лоб. Устинов открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская гостя в квартиру.
– Что-то вы сегодня припозднились, Петр Сергеич.
– А что, ты думал, что все, будешь делать что хочешь, будешь есть что хочешь? Ха-ха. Нет. Пока я жив, ты будешь есть, что я тебе скажу. – Участковый прошел в кухню и без приглашения сел на табурет. Положил фуражку на стол. Взял из чашки луковицу, покрутил ее.
