Ира по случаю возвращения Виктора хотела нарядить его в костюм, но подумала, что в квартире и так жарко. Воротничок рубашки был расстегнут, грубые стежки на горле бросались в глаза. Веки были прихвачены к бровям, из-за этого лицо приняло удивленный вид.
– Ну а ты почему молчишь? Как ты жил без меня? Чем занимался? Постой, не говори. Я угадаю сама.
Ира присела за стол и посмотрела на мужа.
– Ты ездил на рыбалку с Гришкой? Я угадала? Нет? Ты что-то стал дистанцироваться от него, не находишь? Нет, он мне тоже не нравится, но вы же с ним с института дружите.
Да ладно? Ты не хочешь о нем говорить? – Ира накрыла своими ладонями руку Вити, лежащую на столе. – Если не хочешь, не будем. Теперь у нас все будет по-другому. Мы будем делать только то, что нам будет обоим комфортно. К сожалению, у нас ничего не получится с сексом. Ты удивлен? Ну не делай такое лицо. – Ира махнула на мужа рукой и улыбнулась еще шире. – Тут нет твоей вины. Я все понимаю. Ты же знаешь, я не сумасшедшая, у меня просто бывают нервные срывы.
Но мы же все равно любим друг друга, правда? А секс пусть остается молоденьким дурам, которым так не терпится затянуть в постель женатого мужчину.
Виктор кивнул и, Ирине даже показалось, улыбнулся ей."
"А в паре километров от дома, где началась жизнь с чистого листа, вскрикнула девятнадцатилетняя девушка по имени Галина. Из ее рук выпал распакованный сверток, и из черного полиэтилена лениво вывалился, словно гигантский слизень, мужской половой орган.
Хобби
Сергей Афанасьев зашел в темный коридор, поставил портфель на обувную полку и включил свет.
Сегодня он ушел из офиса раньше, чем обычно, и намеревался закончить скульптуру. Он не был скульптором, просто у него было такое хобби.
Сергей переоделся, выпил кофе и спустился в подвал. Вдоль стен стояли готовые скульптуры. Женские, мужские и детские фигуры. Сразу у лестницы стояла Венера Милосская – эта скульптура была его гордостью, и не только потому, что у нее были на месте руки. Она была самой первой.
Дальше стоял Давид. С этим творением у него были связаны нехорошие воспоминания, но Сергей решил оставить его.
Все скульптуры для Афанасьева были словно дети. Каждый раз, прежде чем продолжить начатую скульптуру, он подходил ко всем по очереди, нежно протирал тряпкой и говорил. Он говорил с ними.
Поздоровавшись со всеми, Сергей подошел к незаконченной фигуре в центре. Скульптура уже обрела пол. Это будет мужчина, решил Афанасьев. Не было в творении идеи. Кусок глины не нес ничего в массы.
