В последний момент передумала – выкинуть ведь ее она сможет и завтра. Подошла к холодильнику, открыла нижнюю дверцу морозильника и положила сверток в один из ящиков, между коробкой блинчиков и пачкой пельменей. На свое удивление, Ира поняла, что чем больше она касается кисти, тем меньше отвращения чувствует. Она улыбнулась, выключила свет на кухне и пошла спать.
Утром ее ждал сюрприз.
Ира встала с кровати и потянулась. Ей снился Витя. Впервые с того дня, как он бросил ее. Ей снилось то время, когда все было настолько хорошо, что она и помыслить не могла о предательстве.
Но сон вылетел из головы, как только она увидела сверток в коридоре на тумбочке. Этот сверток был больше, чем вчерашний. Ирина подошла к двери и проверила замки. Все было цело. Возможно, она открыла дверь, приняла посылку, а потом снова легла и забыла об этом. Заспала. Маловероятно, но это объяснение куда лучше любого другого. Ее мысли вернулись к содержимому свертка. Что там сегодня? Младенец? Или снова кусок человека? Что бы там ни было, Ире не терпелось вскрыть пакет.
Она водрузила сверток на стол и начала рвать черный полиэтилен, где-то в глубине души зная, что сегодняшнее открытие не будет лучше вчерашнего. Сломав ноготь, Ира решила прибегнуть к ножу. Но тут ее ждал еще один сюрприз – ни одного ножа не было ни на столе, ни в ящиках, ни на магнитной вешалке. Это было немного странно. Где быть кухонному инвентарю, как не на кухне? К тому же она хорошо помнила, что одним из ножей она вчера вскрывала первый презент.
Иру трясло. Виктор точно попал в беду! Сначала была рука, теперь нога.
Она не помнила ни родинок, ни шрамов на правой ступне Вити, но что-то подсказывало ей, что это его части тела. Ира вспомнила разговор о стервозности. Так вот, Виктор где-то читал или смотрел, что если второй палец ноги длиннее большого, то человек, обладающий такими ступнями, мягко говоря, сложного характера. У Виктора второй палец был длиннее большого чуть ли не на фалангу. Он будто указывал на что-то. Мизинцы Вити тоже были необычными.
Они, словно кривобокие малыши, торчали в стороны, как будто говоря: мы не с ними.
Ирина подошла к свертку на столе и дотронулась до пакета. Попыталась вытряхнуть ступню, чтобы осмотреть упаковку. Должна же быть хоть какая-нибудь записка. Требование выкупа или…
– Или жив, здоров, скучаю, – вслух произнесла Ира и хохотнула. – Скучаю и шлю частичку себя.
Ей стало страшно, очень страшно. И вовсе не от появления человеческих частей под дверью. А от собственного поведения.
