– Сынок, я просто очень долго отсутствовал.
– И что? – На мгновение ему стало стыдно. Несмотря на то что там, в кухне ночью он говорил злые, плохие вещи, он считал, что отец приехал не зря. – Все мы где-то долго отсутствуем.
Отец улыбнулся.
– Да, сынок, только причины на это у нас у всех разные. Да и родня у некоторых из нас не все готова прощать.
– Батя, плюнь. Тут все дело в доме.
– Я знаю, сынок. Но мне ведь ничего не надо.
– Беда в том, что знаем об этом только ты и я.
– И я, – услышали они голос Иры.
Ирина подошла и села по другую сторону от отца.
– Ну что, батя, поедем отсюда?
Отец вытер слезу, улыбнулся и кивнул.
– Да, и подальше.
– Подальше от этих упырей, – произнес Дима и проснулся.
«Газель» надрывалась, радио пыталось перекричать изможденный двигатель. Дима отвернулся к окну. Горизонт посветлел, говоря о скором наступлении нового дня. Дима вспомнил сон и поморщился. Сон был не чем иным, как воспоминанием о последнем приезде отца.
Ирина и тогда поддержала его. Как оказалось, его отца поддержала только она. Дмитрий же попытался сыграть за обе команды, причем в одной игре.
Он тогда пытался оправдать и себя, и теток. Мол, он сгоряча наговорил, а тетки защищали наследство. Как говорил классик: москвичей испортил квартирный вопрос. И хотя тетки его не москвички, квартирный вопрос их интересовал самым непосредственным образом. Они не хотели ни с кем делиться. И тогда это могло оправдать их агрессию.
Тогда – да. Но после смерти агрессия никуда не делась, разве что притупилась слегка и стала напоминать безразличие. Когда Дима сказал им о смерти отца, они повели себя сдержанно, и лишь поэтому он ничего не понял. Но когда он попросил их помочь, все стало ясно.
Они повели себя так, будто их звали на день рождения троюродного племянника кумы. Все как одна работали. Дима даже подозревал, что они будут работать в одном месте, а начальник у них старшая сестра. Дмитрий где-то слышал, что горе сближает.
Здесь же он видел абсолютно противоположное. Либо смерть брата для них не горе, либо они объединились, но только против покойного. В общем, тетушки отказались не только помочь с организацией похорон, но и прийти проститься. Упыри! Причем не только они. Он сам не лучше их. Слова, произнесенные им в разговоре с Нелей, возможно, в минуты смерти отца, резанули, словно остро наточенный скальпель. Он еще тот упырь.
