Дима отскочил, едва не выронив молоток. Наступившая вдруг тишина заставляла нервничать. Тихо стало не только в кузове, но и вокруг на улице. Дима все-таки нашел в себе силы и открыл задвижку, а потом и дверь. Заглянул внутрь – он был готов увидеть там кого угодно, но в кузове никого не было. Гроб стоял на своем месте, а крышка лежала рядом. Все как он и оставлял. Что же тогда здесь билось?
Дима залез внутрь и подошел к гробу. В желтом свете плафона белая простыня, которой было накрыто тело, выглядела грязной.
Диме даже показалось, что в районе головы появилось какое-то пятно. Он нагнулся, чтобы разглядеть его поближе – пятно стало заметно больше. Дима опустился на колени и, взявшись за край гроба, нагнулся над ним. Пятно начало темнеть и увеличиваться. Одновременно на простыне начали появляться новые пятна. Они расползались и объединялись в одно целое, пока вся простыня не стала бордовой.
Дима дотронулся до влажной ткани и, скривившись, отдернул руку. Практически тут же он услышал шумный вдох, и простыня на лице провалилась, будто покойный широко открыл рот.
Дима подскочил и выронил молоток, который все еще держал в левой руке.
– Что, решил все-таки заколотить?
Дима дернулся и повернулся на голос. У двери стоял Мурад с двумя стаканчиками кофе. Димка медленно повернулся к гробу. Простыня, накрывавшая покойного, была стерильно белой. Даже желтый свет не пачкал ее белизну.
– Что-то на тебе лица нет. – Мурад поставил стаканчики, залез в кузов, взял один и передал Диме. – На, выпей, а я пока прибью.
Дима принял стакан и посмотрел на гроб. Все так же – тишина и белизна. Никто ничего не вдыхал и не пачкал.
– Вам же нельзя, – напомнил Мурад и, подняв крышку, водрузил ее на гроб.
Удары молотка Дима слышал уже стоя у кабины."
"Что это было? Перед глазами еще стояли образы набухающей кровью простыни и провала на месте рта. И звук… Звук, будто человек пытался вдохнуть после долгой задержки дыхания. Все это нервы и усталость.
Диму клонило в сон, и даже перенесенное потрясение не помогло удержаться на поверхности реальности.
Под гул двигателя и какую-то южную мелодию Дмитрий провалился в сон. Ему снился отец. Живой отец. Он сидел на скамейке за домом, который так ревностно охраняли его сестры. Он курил… и плакал. От этого открытия Диме стало не по себе. Он развернулся и хотел уйти, когда отец произнес:
– Зря я приехал.
Дима подошел к скамейке и присел рядом.
– Почему? – спросил он, хотя знал, что отец все слышал.
