Мурад кивнул и завел машину.
– Я аккуратно.
Живые другое дело, – продолжил мысль Дмитрий. – Вот кого бояться надо. Причем родные могут во много раз больнее сделать.
Новый год они отметили у Дмитрия. Да, отец не изменился. Такой же веселый добряк. Пить, как показалось Диме, стал больше. Дмитрий вспомнил, что и тогда, двадцать лет назад, он выпивал, но никогда не менялся в худшую сторону. Выпив, он становился еще добрее и веселее. Редкость, но отец остался именно таким.
Дима видел, что отец нервничает. Он хотел рассказать свою историю, оправдаться.
И после выпитого он это сделал. Дима слушал не перебивая. Они просидели на кухне до утра. И Дима понял тогда, что плевать он хотел на эту историю. Он простил отца, когда они еще ехали в метро. Какую бы нелепую историю ни рассказывал любимый человек, мы готовы поверить и простить. Если нет, то этот человек чужой вам, не родной и не любимый. Рассказ отца не имел никакого значения для любящего сына. Даже если бы он сказал, что ему надоела семейная жизнь и он решил бросить их, Дима смог бы найти в себе силы простить отца.
Но его история говорила о том, что не все так просто. Тем более если он ее выдумал. Тюрьма, побег, Кавказ, снова тюрьма… Такое нельзя придумать на пустом месте, даже если очень хочешь оправдать свой побег. Отец никогда не был выдумщиком и вряд ли стал им. Нет, двадцать лет – приличный срок, а люди меняются и за меньшее время, но что-то подсказывало Диме, что его отца это не коснулось. Он не знал, что именно – манера говорить, жесты… или все это вместе.
Отец был тем же, а это значило, что он говорил правду. Дима готов был его простить, но, как оказалось, с небольшой оговоркой – он при удобном случае будет напоминать отцу о своих детских обидах.
– Но тогда я не знал, что он умрет, – словно в свое оправдание прошептал Дима.
– Что? – спросил Мурад, но, не дождавшись ответа, махнул на пассажира и снова устремил свой взгляд на желтое пятно, бегущее по ночной дороге впереди машины.
Тогда он действительно не знал.
Дима был зол на всех. На отца, свалившегося как снег на голову, на теток – родных сестер отца, на жену, на себя, на весь этот несправедливый мир. Обида жгучая, липкая, как смола растеклась по всему телу, не оставляя места никаким другим эмоциям. Когда отец пропал, обида нашептывала – за что тебя бросил отец? Когда нашелся, она гудела – зачем он вернулся?
После празднования Нового года отец попросил Диму отвезти его в родительский дом.
