– Но они ему не говорят…
– Бред! Какой же это бред! Человек сдает анализы и все остальное… Результаты получает врач и говорит о них пациенту. Пациенту, понимаешь? Не тем, кто его за ручку водит!
– Ну не знаю…
– Неля, а почему они тебе позвонили?
– Они сказали, что не могут тебе дозвониться.
– Бред! Вот он я! Вот мой телефон! – Дима поднял к глазку камеры свой противоударный Texet.
– Тогда не знаю, – повторила Неля.
– Они что-то замышляют, – вырвалось у Дмитрия.
– Он же хотел переехать к тебе…
– На хрена он мне здесь нужен?!
Сгоряча.
Он обычно до таких выражений не доходил. Но тут…
– Если бы мне нужна была обуза, я бы завел ребенка, – выпалил он.
Тоже что-то новенькое. Дима никогда так не говорил, никогда. Он не задумывался о детях, даже ложась в постель с женой. Даже не заикался.
– Ладно, Дим, пойду я укладывать своих сорванцов.
Сестра отключилась, а Дима все еще сидел перед монитором, глядя на окошко Скайпа. Внутри кипела ярость. Как так? Где он был, когда я лежал в больнице с воспалением легких? Где все это время был он?! И несмотря на то что отец при последней их встрече все объяснил, Дмитрий не снимал этих вопросов.
Не снимал и не снимет. Скорее из-за не потухшей обиды.
Но чертовы вопросы снялись сами собой.
В десять вечера Диме позвонила Неля. Он посмотрел на часы под аккомпанемент песни «Сестренка моя» группы «Любэ», поставленный на звонок. Если в Москве сейчас десять, то в Тюмени полночь. Внутри что-то неприятно шевельнулось. Не иначе случилось что.
– Алло.
Во рту пересохло, язык словно моллюск.
– Димка, отец умер.
Тишина. Его будто в ледяную воду окунули. Внутри все сжалось, съежилось, сердце, казалось, уменьшилось до размера фундука. Он почувствовал себя ребенком. Слезы навернулись на глаза.
– Димка! Димка!
– Я здесь, – ответил он.
Внутренности так бы и остались в сжатом состоянии, если бы не совесть. Она, проклятая, оживила его, чтобы он смог почувствовать, ощутить в полной мере горечь утраты. Ему вдруг стало невыносимо стыдно за слова, произнесенные пару часов назад.
Что, мол, не нужна ему эта обуза, что лучше б он ребенка завел."
"А отец просто взял и умер. Взял и лишил его этого выбора между двумя обузами. Мол, живи, сынуля, в свое удовольствие и не отказывай себе ни в чем. Никто теперь тебе обузой не будет.
– Дима, что с тобой? – голос сестры доносился будто из-за толстого слоя ваты, с другого континента, из параллельного мира, где нет неблагодарных детей.
