Она никого не хотела убивать, даже когда ее переполняла ненависть.
– Мамочка, – повторила она и услышала, как смычок дотронулся до струн. Где-то далеко, где-то очень далеко."
"Настя смахнула слезу, подобрала длинный, словно разделочный нож, осколок стекла и встала на ноги. С первыми звуками виолончели, еще глухими и далекими, она поняла, что сможет еще станцевать. Это будет последний танец в любом случае. Она сильнее сжала осколок, кровь закапала на дорожку и тут же исчезла в трещинах в бетоне. При вступлении скрипок Настя начала танцевать, спотыкаясь и теряя силы с каждым последующим па.
Это был последний танец.
В свете полной луны
Изображение на экране дернулось, пошло волнами и, наконец, утонуло в густой ряби. Все как всегда. Старенький переносной черно-белый «Рекорд», служивший ему с начала горбачевских реформ, в последнее время часто подводил. Всему есть срок, и он, к сожалению, имеет свойство истекать. Несмотря на это, он не решался его выбросить, перевозил с собой и иногда смотрел новости, заканчивающиеся, как сегодня, полным поглощением изображения и звука.
Надо было давно купить радио и настроить на волну первого канала, на котором он был популярен.
Мужчина отставил телевизор на пассажирское кресло. Вряд ли у него получится настроить эту рухлядь. Ничего, завтра о новой жертве заговорит весь городок, телевизор ему даже и не понадобится. Подобной славы он, конечно же, не искал, но… Она нашла его первой.
Они назвали его Ночной охотник. Имя ему нравилось, хотя слабо отражало истинную причину охоты.
Он не сопротивлялся. Охотник так охотник. Он уже даже стал забывать собственное имя, данное при рождении. Тем более что по настоящему имени к нему никто не обращался со школьной скамьи. Некому было. Он был один.
Каждый раз, выбирая место следующей дислокации, он не приближался к дому будущей жертвы ближе чем на три километра. У него складывалось такое ощущение, что и они могут его чувствовать, так же как и он их. Он чувствовал их на расстоянии, особенно за пару дней до обращения.
Охотник вышел из машины и огляделся. Он намеренно выбрал старую дорогу. Безлюдно. Будь поблизости какой-нибудь населенный пункт, жертв могло быть больше. А это плохо. Ему нужен был контроль, и в первую очередь над самим собой.
Луна разлила серебро по кронам деревьев, по выщербленной дороге и по бордовому Дукато. Было светло, как в свете уличных фонарей. Охотник боялся таких ночей. Боялся себя.
