Он даже докторшу, которая ему глазки строила, спросил прямо, не повредит ли его жене активная супружеская жизнь, и та с неохотой объяснила, что напротив, только на пользу пойдет, вот только все следует соизмерять в зависимости от ее самочувствия. Да ему бы как-то начать, какой там соизмерять. Но его девочка твердо держала глухую оборону и сдаваться не собиралась.
Полководец может позволить себе проиграть сражение, но войну выиграть он обязан. Эту битву Макс проигрывал, однако война еще не закончена, и чтобы ее выиграть, ему понадобятся союзники.
Максим нашел союзницу, вот только следовало еще склонить ее на свою сторону, а это было для него самым сложным.
Он долго собирался с духом, но все же заставил себя подняться на второй этаж и нажать кнопку звонка. Ушастый Жека привез его и укатил, сегодня как раз был день «зарплаты»», Максим в свое время отстоял свое право на выдачу у Тимура. Торт Максим привез из столицы, их все любят, эти воздушные торты с лесными орехами, цветы он счел неуместными, конверт с ежемесячной суммой послужит лучшими цветами.
Дверь открыла довольно молодая еще женщина с такими родными большими глазами, больше ничего общего в них не было, разве что еще рост. Женщина разглядывала его какие-то доли секунды, а потом отошла в сторону, широко распахивая дверь.
— Здравствуйте, Максим. Проходите, раздевайтесь, тапочки возьмите на полке.
— Здравствуйте, Ксения Олеговна, — он отдал ей торт и остановился у порога, — мне нужно с вами поговорить.
— Ксюш, кто там? — послышалось из комнаты.
— Это наш Максим, мама, приехал нас проведать, — крикнула в ответ Ксения Олеговна и объяснила Максу: — У мамы плохо со слухом, так что вы ей кричите. Мы сейчас попьем чай, потом отправим бабушку спать и тогда поговорим. Раньше мы от нее не отделаемся. Или вы голодны? У меня есть жаркое и оладьи, вы же с дороги, можно я вас покормлю?
А он за одно только «наш Максим» готов был ждать прямо здесь в прихожей, сколько понадобится. Похоже, его Динка пошла совсем не в мать — будь она хоть на треть такая же вдумчивая и рассудительная, ему было бы во сто крат легче.
Он не стал отказываться от ужина, потом они втроем пили чай, Галина Константиновна все порывалась надеть на Макса носки, потому как «пол холодный, мальчик простудится, что ты себе думаешь, Ксения». Макс сдался и надел носки, и вообще ему нравилось, как общаются между собой мать и дочь, как подтрунивает над ними обоими эта оказавшаяся достаточно бойкой и острой на язычок старушка.
