Я смотрю на радостного Марка, на раздраженного Саенко и думаю только о пазле, который только что сложился в моей голове.
“Видимо, у доктора Саенко есть неопровержимое алиби”, – звучало из всех СМИ."
"“За его дело, говорят, взялся лучший адвокат столицы. Эта мразь откупилась”, – а это пропитанный горем голос отца.
Я рассматриваю Марка заново. Его точеный профиль, привлекательные губы, растянутые в улыбке, цепкий взгляд. Сейчас передо мной не незнакомый мужчина, который в порыве бреда предложил мне выйти за него замуж и спас от тюрьмы.
Сейчас здесь тот самый лучший адвокат столицы, который встал на защиту Саенко. И судя по тому, что его братец до сих пор работает, только уже в столице, а не в нашем маленьком городишке, продолжает защищать его снова. Я бы поверила в то, что Кирилл исправился, но прямо передо мной стоит радующийся жизни и ни о чем не жалеющий Саенко. И он снова пьяный. Не в стельку, но он ведь только пришел на нашу свадьбу.
– Ты опоздал, – обращается к брату Марк. – Был на работе?
– Где же еще, – хмыкает.
– Там сегодня наливали.
У меня перед глазами заплаканное лицо матери, отец, с трудом сдерживающий слезы, родственники, приехавшие на похороны. То время было самым трудным для нашей семьи. Через несколько месяцев папу увезли в реанимацию с инсультом, и все словно повторилось. Столкнувшись лицом к лицу с тем, кто виновен во всем случившемся, и видя, что он не только не раскаивается, но и продолжает халатно относиться к своим обязанностям, я чувствую глубокую ярость. А следом – стыд признаться родителям, кем является мой муж.
И пусть они никогда не узнают, кто его брат, об этом знаю я.
– И где же вы работаете, что там наливают? – не удержавшись от вопроса, буравлю брата Марка взглядом.
– В больнице. У нас дружный коллектив, иногда собираемся вместе.
– А как же… пациенты? Вдруг кто-то не получит помощи, потому что врачи позволили себе лишнего? Или жизни других людей вас мало интересуют, и вы не настроены спасать пациентов?
– Во время попоек Кира ни один пациент не пострадал, – говорит Марк, и они вместе с братом смеются.
“Ни одни не пострадал”, “Ни один пациент не пострадал”, – прокручиваю эти слова в голове раз за разом.
Сразу после них я сбежала. Сказала, что мне нужно отлучиться, и вот уже минут десять сижу в туалетной кабинке и давлю в себе слезы. Им смешно, они веселятся, а у меня в момент, когда я увидела Кирилла, жизнь закончилась. Моя сестренка мертва, а он жив и не наказан. Радуется жизни и продолжает пить на рабочем месте.
