– На моем родном языке это значит «доченька».
Богато украшенная комната закружилась перед глазами Скарлетт. Она не знала, пытался ли он напугать или удивить ее. Ей хотелось надеяться, что это была извращенная шутка, но едва ли стоящий перед ней бессмертный способен шутить. Он был чудовищем, по сравнению с которым все прочие казались безобидными овечками. Если он сказал правду, Скарлетт и вообразить не могла, что это будет для нее означать – да и не хотела знать.
Не хотела ему верить.
Должно быть, он заблуждается.
Ошибается.
Все это какая-то ошибка. У нее уже есть один кровожадный, властолюбивый отец, и второго такого ей не нужно.
Пытаясь уверить себя, что это не может быть правдой, Скарлетт вспомнила, как часто люди отмечали, что младшая дочь очень похожа на своего отца, зато старшая, то есть она, не имеет с ним никакого сходства. Ее мать вышла замуж за отца после бурного романа, о котором слуги долго перешептывались по углам. Говорили, что поспешность брака объяснялась интересным положением невесты, а некоторые служанки клялись и божились, что отцом ребенка был вовсе не Марчелло Дранья.
– Было бы куда лучше, если бы ты ее не похищал, – упрекнула сидящая в клетке молодая женщина. – Бедная девочка совершенно обескуражена.
– Помолчи, Анисса, не то завтра проснешься в клетке поменьше. – Упавшая Звезда снова сосредоточил внимание на Скарлетт. – Я вижу, тебе трудно в это поверить, но наверняка есть какое-то подтверждение того, что ты не совсем человек.
Например, можешь ли ты делать что-то такое, на что большинство людей неспособно?
– Но я человек, – запротестовала Скарлетт и тут заметила кружащиеся вокруг себя пугающие оттенки ярко-фиолетового. Она отдавала себе отчет в том, что этот дар не вполне обычен, так же как и проявившаяся впоследствии способность видеть чувства других. – Я не Мойра.
– Пока нет, но, будучи моей дочерью, ты можешь ею стать. – Неестественная улыбка Упавшей Звезды стала шире. Скарлетт решила, что тем самым он пытается ее успокоить, но не было ничего даже отдаленно успокаивающего в мужчине, который только что угрожал плененной женщине, что посадит ее в клетку поменьше, а саму Скарлетт обещал превратить в чудовище.
– Ответь мне, аухтара, что ты можешь делать?
Скарлетт судорожно сглотнула. Она не хотела ничего ему говорить, но понимала, что подвергается испытанию, и не собиралась выяснять, каковы окажутся последствия провала.
