Но повсюду висели лишь розовые газовые занавеси, едва ли толще, чем прозрачные простыни на ее кровати.
Разрывая их безжалостной рукой, Скарлетт вбежала в гостиную, на потолке которой обнаружились новые фрески, а в центре, занимая чуть ли не половину комнаты, стояла позолоченная клетка. На противоположной стороне клетки была дверца, а внутри находилась молодая женщина в лавандовом платье. Она сидела на качелях, точно птичка на жердочке.
Скарлетт могла бы проскочить мимо нее. Голова плененной женщины была мягко склонена набок, а глаза закрыты, как будто она только что заснула.
Если бы Скарлетт вела себя тихо, то даже не разбудила бы ее. Но нельзя же просто сбежать и оставить ее в заточении!
Скарлетт с опаской приблизилась.
Вокруг плененной молодой женщины не наблюдалось зловещей красочной ауры, но Скарлетт все же почувствовала себя неуверенно. В представшей ее глазам картине было что-то очень знакомое, но у нее из головы еще не выветрился дурман, поэтому она никак не могла понять, что именно ее так встревожило.
Сверкающий замок на золотой дверце клетки размером превосходил кулак Скарлетт. «Интересно, можно ли отпереть его Ключом Грёз?» — подумала она, протягивая руку к карману, но ее волшебное платье перекрыло ей доступ, прежде чем пальцы успели проникнуть внутрь. В тот же самый момент пленница вскинула голову и открыла настороженные лавандовые глаза – того же цвета, что и ее платье.
– Ну, что ты за добрая душа? – Ее голос был хриплым, как будто она давно не разговаривала. – Увы, тебе не по силам освободить меня, человечек.
Только его истинная смерть позволит мне покинуть эту клетку.
– Однако я никогда не умру по-настоящему, – раздался еще чей-то голос, заставивший Скарлетт резко повернуться в ту сторону, откуда он донесся.
На мгновение ей показалось, что она видит ангела. Стоящий перед ней широкоплечий мужчина был одет во все белое и окружен искрами. Казалось, что воздух вокруг него вот-вот воспламенится.
Скарлетт могла бы поклясться, что по сравнению с ним позолоченная клетка словно потускнела.
Смуглая кожа мужчины сияла, в густых каштановых волосах поблескивали золотые пряди, под стать его лучистым глазам. Он явно не был человеком.
– Здравствуй, Скарлетт. – Губы мужчины медленно изогнулись в улыбке, которая могла бы выйти вполне убедительной, если бы не его золотистые глаза: мерцающие в них искорки и морщины в уголках появлялись с секундным запозданием, как будто ему нужно было напоминать себе о необходимости подобной реакции.
