Кожей она ощутила трепет, который обычно представлялся порхающими в животе бабочками, и, посмотрев вниз, увидела, как ее платье оживает от взмахов сотен крыльев. Телла рассмеялась, и бабочки в едином порыве взлетели с подола ее платья, который всего мгновение назад одушевленным не был.
Значит, Легендо где-то поблизости, иначе и быть не может. Он оживил ее платье и заставил лабиринт меняться прямо на глазах. Стены быстро поползли вверх, становясь выше, толще и мощнее, и вдруг отрастили лиственные зубцы, как у зачарованного замка.
Телла последовала за упорхнувшими с ее платья бабочками, и они привели ее к светящейся арке, образованной ослепительно-белыми пионами. Как только она прошла под ее сводом, цветы сомкнулись за спиной, скрыв от посторонних глаз и оставив наедине с Легендо.
Несколько ударов сердца она просто смотрела на него.
Он стоял, прислонившись к лиственной стене на противоположной стороне ограды, весь обсыпанный бронзовой пыльцой, заставляющей кожу светиться и делающей глаза особенно яркими.
Одет он был в угольно-черные тона, за исключением темно-красных бриджей, заправленных в высокие начищенные сапоги. Фалды его фрака были длиннее обычного, почти до земли, а высокий царственный воротник отделан замысловатой нитью того же цвета, что и покрывающая его бронзовая пыльца, как будто к нему прилипли частички заходящего солнца.
– Какой же ты позер, – поддразнила она.
Он одарил ее сногсшибательной улыбкой:
– Только когда пытаюсь произвести впечатление на девушку.
Он окинул ее неспешным взглядом, задержавшись на образующих лиф платья изящных лентах, и, наконец, посмотрел прямо в глаза.
– Ты прекрасна.
Оттолкнувшись от стены, он подошел ближе, и на сей раз Телла услышала не уверенный перестук его шагов, но произнесенные шепотом слова, которые он написал в своей записке: «Я не кривил душой, говоря о своем желании к тебе».
Еще больше бабочек взлетело с ее юбки, когда Легендо остановился прямо перед ней: стоит лишь руку протянуть, и дотронется. Запах предвкушения сменился другим, его собственным: волшебства и разбитых сердец.
«Пожалуйста, не разбивай мне сердце снова», – мысленно взмолилась Телла. Даже если он и не собирался делать ей предложения, всем видом давал понять, что намерен о чем-то спросить. Их уединенный уголок лабиринта становился все ярче, наполняясь звездочками, которые сверкали, танцевали и сияли. Легендо не сводил с Теллы пристального взгляда, интимного и оттого похожего на прикосновение.
