Она ожидала увидеть простые зеленые изгороди, хотя следовало бы догадаться, что слово «простой» к Легендо вообще неприменимо. Каждая живая стена была сформирована из разных редких цветов: ярко-оранжевых звездчатых лилий, темно-фиолетового сумеречного чертополоха, блестящих златоликих ромашек, кремовых бегоний, обжигающе-красных колокольчиков. Этот живой ковер ширился и разрастался с каждым входящим внутрь человеком.
Во время своего первого Караваля Телла узнала, что магия, помимо прочего, подпитывается человеческими эмоциями.
Тогда же она задумалась, становится ли Легендо сильнее оттого, что большее количество людей наслаждается очарованием его иллюзорного представления.
Сегодня вечером Телла Легендо еще не видела, но до нее дошли отголоски слухов о том, как великолепно Его Прелесть выглядит. Очевидно, этим прозвищем его величали не только в ее сне, но и наяву, однако Телла по-прежнему испытывала собственническое желание осадить любого, кто так говорит."
"Ее нервы были на пределе.
Углубляясь в недра лабиринта, она думала только о том, что Легендо может сделать ей предложение, и гадала, как следует ответить. Вдруг появились светлячки, придающие встреченным ею людям немного зачарованный вид. В воздухе витали обрывки смеха и учтивых разговоров.
Вопреки названию, Полуночный Лабиринт начинался вовсе не в двенадцать часов ночи, а на закате, когда горизонт пылал буйством красок, а облака будто пытались освободиться из небесного плена и добраться до переплетения живых изгородей, расцвеченных еще более пестро и ярко.
Телла не удивилась бы, если бы часть облаков оказалась делом рук самого Легендо. Над лабиринтом кружилось такое количество восторженных эмоций, что его магия неизменно должна была усилиться. Возможно, такова была еще одна причина устройства лабиринта – Легендо требовалось как можно полнее напитать свои силы, прежде чем Мойры окончательно проснутся.
– Глядите-ка! – воскликнул какой-то молодой человек.
– Эта дверь только что появилась посреди живой изгороди. Давайте проверим, не приведет ли она нас к центру лабиринта.
Телла услышала шорох юбок и бормотание: «Вот ты первым и иди». Затем хихикающая горстка людей исчезла за дверью, поросшей львиным зевом удивительного небесно-голубого цвета, и проход тут же исчез – лишь парила в воцарившейся тишине горстка светлячков. Телла слышала трепетание их крылышек, мягкое, как навевающие сон колыбельные.
