Да что вы так волнуетесь! В пожилом возрасте многие женщины подвержены перепадам настроения, сейчас в нашем распоряжении большой диапазон препаратов, от элементарной валерьянки до…
– Она в прямом смысле заболела бешенством, – влезла я, – не в переносном, у нее водобоязнь.
– Да? – недоверчиво повернулся ко мне врач. – С чего вы решили?
Перебивая друг друга, мы рассказали об Эми.
Эскулап покачал головой:
– Жуткая история, никогда не слыхивал такую… Какие симптомы наблюдаются у больной?
– Пена изо рта, – сообщила Кара.
– Кровавая, – добавила я.
– Язычище синий! – взвизгнула Роза Константиновна.
– От воды отказалась, – дополнила картину Кара. – Я говорю ей: «Мама, глотни «Боржоми», а она как отпихнет стакан! Теперь сидит и тяжело дышит!
Доктор обвел нас взглядом.
– И давно с ней такое?
– Ну, минут сорок уже! – ответили мы хором.
– На бешенство это не похоже, ведите к больной!
Ситуация в столовой изменилась. Галина Михайловна нашла в себе силы лечь на диван. Рот ее был закрыт, а лицо приобрело почти нормальное выражение, если не считать зелено-синего цвета кожи.
Врач бодрым шагом подошел к ней и фальшиво-участливым, «докторским» голосом осведомился:
– Нуте-с, что у вас болит?
– Ничего, – тихо ответила Галина Михайловна.
– Так, хорошо, а до этого?
– Тоже ничего.
– Да? – вздернул брови терапевт. – А вот ваши домашние уверяют…
– У меня ничего не болело. Сели пить чай, я взяла конфетку из вазы, съела, и тут отчего-то изо рта полезла пена, красная, а язык защипало. И вкус у конфеты был непривычный…
Мы уставились на Галину Михайловну.
– Очень кислая, словно незрелый лимон ешь, – пояснила дама. – Я жутко перепугалась!
– Что же ты от воды отказалась? – пробормотала Кара.
– Я?
– Ну да.
– Почему отказалась? Выпила вон целую бутылку.
– Ладно, – вмешался доктор, – покажите обертку от конфеты.
– На столе лежит, где-то между посудой.
Я пошла искать фантик, доктор тем временем начал мерить Галине Михайловне давление. Все оставшиеся сгруппировались вокруг дивана. Яркая бумажка валялась около чашки с недопитым чаем.
Я взяла ее и повертела перед глазами. На зеленом фоне красной краской было вытиснено изображение перекошенной рожи с высунутым, темно-фиолетовым языком. Художник вовсю постарался, изображая, какие «приятные» чувства испытает человек, рискнувший угоститься шоколадкой. Волосы на нарисованной голове торчали дыбом, глаза вывалились из орбит, с языка капала кроваво-красная пена. Над «картиной» золотом горели буквы «Oops».
