Решив, что к Ларионовым прибыли сотрудники МВД, чтобы снять показания у свидетелей, я вновь натянула на себя одеяло. Нужна буду, позовут. Но спустя некоторое время послышались крики, звон, грохот. Я мигом натянула одежду и понеслась в гостиную.
– Вы с ума сошли! – топала ногами Рада.
Трое ментов с хмурыми лицами наблюдали за ней.
– Что случилось? – спросила я.
– Лампа, – кинулась ко мне госпожа Ларионова, – представь себе: эти явились меня арестовать!
– За что?
– Обвиняют в убийстве Глеба Лукича!!!
Секунду я смотрела на неулыбчивых парней, потом осторожно осведомилась:
– Ребята, если с вами договорилась Тина, лучше признайтесь сразу.
Ей-богу, это дурацкий розыгрыш, в доме все и так взбудоражены.
– Вот ордер, – сухо сказал один из ментов, – мы будем делать обыск.
Я попятилась. Рада завизжала, дверь распахнулась, и появились домочадцы в той или иной степени раздетости.
Не стану вам описывать унизительную процедуру вытряхивания шкафов и ящиков. Действо длилось почти шесть часов.
Менты вели себя корректно, Раду подпустили к телефону и разрешили вызвать адвоката. Олег Павлович незамедлительно прикатил на зов. Я слегка удивилась, думала, мужик просто нотариус, а он оказался поверенным в делах семьи.
В мою комнату менты заглянули бегло, просто окинули взглядом помещение и ушли. Понятые – Марина и одна из горничных – испуганно молчали. Только один разок экономка заикнулась:
– Чай подан в столовой.
Но все – и домашние, и «гости» – проигнорировали приглашение.
Около четырех часов дня мне дико захотелось есть. В связи с невероятными событиями, творящимися в доме, нам не предложили ни завтрака, ни обеда. Решив попросить на кухне чашечку кофе и немудреный бутербродик, я спустилась на первый этаж и увидела в холле всех домашних, включая Кирюшу и Лизу. Рада, серая, словно некачественная туалетная бумага, стояла между двумя милиционерами – молодыми парнями в форме, чьи простоватые рязанские лица хранили приличествующее моменту крайне мрачное выражение.
– Я не виновата, – бесцветным голосом сказала Рада, – поверьте!
– Рада Александровна, – быстро предупредил адвокат, – советую хранить молчание. Все сказанное может быть использовано против вас. Спокойно садитесь в машину, я поеду рядом, не волнуйтесь.
– Я не виновата, – повторила, как под наркозом, женщина.
Ее растерянный, по-детски беспомощный взгляд заметался по нашим лицам.
