Поболела около месяца и умерла. Бабушка Лики обожала внучку, потому попросила, чтобы о ее смерти сообщили в Москву только после того, как похороны завершатся. Незачем девочке срываться и лететь в Ригу. Так что пока Стасе откровенно везло, но она все равно дергалась. Однажды в метро на плечо девушки опустилась легкая рука, и раздался вопль:
– Эй, это ты? Ну дела!
Помертвевшая от ужаса Стася обернулась и увидела совершенно незнакомую девушку. Испуг был так силен, что Стасенька лишилась дара речи и только хлопала глазами, глядя на девицу.
Та попятилась.
– Прости, я обозналась. Думала, подругу вижу, она давно за границей живет, очень удивилась.
– Ничего, – прошептала Стася, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди, – ерунда, бывает!
Роберт-то не испытывал этих чувств, он просто получал от жены деньги и жил припеваючи, совершенно свободным человеком. Стася полагала, что они опять поженятся. Глеб Лукич купит им хороший дом, устроит на высокооплачиваемую работу, и она уедет из Алябьева, вздохнет наконец свободно, перестанет вздрагивать каждую секунду.
И потом, она обожает Астера, ей надоела любовь по телефону, хотелось оказаться с мужем вдвоем, и не в кафе, а на своей жилплощади, за крепко закрытой дверью. Было еще одно обстоятельство."
"Анжелике, усиленно изображавшей из себя сухаря-зубрилку, очень понравились Глеб Лукич, Рада и Тина. С каждым днем ей все тяжелей и тяжелей становилось обманывать «дедушку», хотелось подурачиться вместе с Радой и Тиной.
Неизвестно, чем бы завершилась все более запутывавшаяся ситуация, но тут Глеба Лукича не стало.
– Погоди-ка, – прервала я плавный рассказ Стаси, – что значит «не стало»! Это ты его убила!
– Я? – попятилась Стася. – Да ты что? С ума сошла? Зачем было мне лишать его жизни?
– Наследство хотела получить, – вяло ответила я, неожиданно понимая: моя собеседница бессовестная врунья, решившая воспользоваться чужим именем, но и только.
Стася замахала руками:
– Как тебе такое в голову пришло? Ну подумай сама, в завещании меня нет, я осталась нищей.
Рада не захочет платить внучке Глеба Лукича, мы не дружим, более того, я ей совершенно не нравлюсь, значит, точно выставит меня за дверь. Я тут по недоразумению осталась. Кара просто растерялась после смерти Ефима, вот и не выкинула пока мой чемодан за порог.
– Кара интеллигентная женщина, – возразила я, – она не станет выбрасывать сироту.
