Последней внесли баранью ногу на бледно-зеленых кружевных листьях салата и поднос со сладостями.
Аделия все же приметила телохранителя и, посматривая в мою сторону, что-то быстро-быстро проговорила на ухо отцу. На ее бледном личике появился легкий румянец, а взбитые в высокую прическу кудри задрожали в такт словам.
- А что это за молодой человек стоит за Вашей спиной? - лениво протянул Наин, обращаясь к цесаревичу.
- Мой телохранитель,- довольно резко заявил Дэв.
Министр сложил руки на объемном животе и проворчал недовольно:
- Зачем он Вам? Неужели Вы нам не доверяете.
- Я никому не доверяю, даже себе самому, - уклончиво отозвался цесаревич.
Наин вынул из внутреннего кармана камзола забавное приспособление: пару линз в оправе, зафиксированных на рукоятке. Прислонил к глазам и уставился на меня.
Поддавшись искушению, я выпятила грудь и сложила губки бантиком.
- О! - выдохнул министр. - Так она - девушка?! - Недовольно покачал головой и прищелкнул языком. - А Ваш отец знает о таком приобретении?
- Император позволил мне самому выбрать подарок на именины! - В голосе цесаревича прозвучала угроза.
Наин возмущенно нахмурился и похлопал глазами. Свое недовольство он тут же запил новой порцией горячительного и закусил птичьим крылом.
Его бледная дочурка рассматривала меня из-пол полуопущенных ресниц. Судя по тому, как усердно она потирала кончиками пальцев виски, в ее голове шел напряженный процесс размышления.
- Ах, папенька, - выдала Аделия спустя десяток минут, - могу и я попросить у Вас такой же подарок на свой день рождения?
Услышав вопрос дочери, Наин поперхнулся.
Красное вино выплеснулось из его рта, запачкав дорогую одежду.
- Дома побеседуем, - прокашлявшись, провозгласил министр.
Дэв ничего не ел за столом и терпеливо ожидал, пока насытятся приглашенные. Он позволил себе один бокал вина и, прежде чем пригубить, передал его мне.
Я сделала маленький глоток, но ничего необычного не почувствовала. Разве что вкус у вина был потрясный, с ягодным оттенком. Передала бокал обратно.
Сохраняя непринужденную позу, Дэв залпом опустошил бокал. И этот поступок вызвал негодование у Наина.
- Разве не стоило прежде протереть бокал салфеткой? - возмутился он. - Вдруг она чем-то болеет. Эта - телохранительница...
Последнее слово он произнес с таким пафосом, что я скрипнула зубами.
- Я не брезгую своими людьми! - с нажимом отозвался цесаревич.
После горячих блюд слуги унесли грязную посуду, а взамен выставили на стол сладости.
