- Все удовольствие испортила, - с нажимом проговорил он. - Идем.
Не дожидаясь моего согласия, направился на выход. И мне не осталось ничего другого, как броситься за ним следом.
Из апартаментов цесаревича мы перебрались в роскошную столовую. Обстановка в зале в точности соответствовала моим представлениям об убранстве императорского дворца. Здесь не было и следа запустения. Высокие резные буфеты из мореного дерева, толстый ковер, портьеры на окнах. В обеденной зоне - накрытый стол с множеством экзотических угощений.
Столовые приборы из серебра, чашки и плошки из цветного стекла и хрусталя. Над головой - гигантская люстра из многогранных стекляшек и крошечных золотых завитушек.
На открытой веранде расселись музыканты. Легкий теплый ветерок колыхал полупрозрачную занавесь, создавая эффект нереальности. Тихая заунывная мелодия уносила в прошлое лучше, чем настоящая машина времени.
Дэв коротко кивнул присутствующим гостям и занял место во главе стола. По правую руку от него сидел Наин, министр торговли.
Грузный детина с длиннющей седой бородой вольготно раскинулся в кресле и с видимым удовольствием потягивал из высокого бокала пенный напиток.
Как я узнала этого типа? Да очень просто: рядом с ним сидела Аделия. Эта бледная дева сиротливо жалась к министру и, завидев Дэва, запричитала:
- Ах, папенька, напрасно мы не дождались Его Высочества. Разве позволительно начинать трапезу без хозяина?
Голос у нее был такой же бледный и бесцветный, как и внешность.
- Не волнуйтесь, моя дорогая, я не в обиде, - сквозь зубы проговорил Дэв.
Волна неприязни к присутствующим едва не сшибла меня с ног. Цесаревич не испытывал теплых чувств ни к невесте, ни к ее отцу, ни к остальным присутствующим."
"Не желая быть узнанной бледной кокеткой, я встала за спиной хозяина и придирчиво обвела взглядом его приближенных. Они все показались мне подозрительными. Или всему виной чувства хозяина-эмпата. Сложно сказать. Приличные, выряженные в старинные костюмы, гости напомнили мне персонажей известной трагедии древности «Пир во время чумы».
Медведь любил читать нам из нее отрывки на уроках истории. Жаль, что я так и не выучила их наизусть.
Сходство с трагедией усилилось, когда двое слуг принялись расставлять на столе угощение. Меня впечатлили гигантские белые птицы, запеченные прямо с перьями, и начиненные овощами рыбины длинной с мою руку. Пузатые кувшины и прозрачные бутыли выстроились в ряд на столе.
