Я не знал, с чего начну. Боялся предположить, какая будет реакция у девушки и даже был готов к тому, что она пошлет меня к чертовой матери, но отказываться от своего решения не собирался, хоть и робел.
Я закурил вторую сигарету, когда Шура вылетела из квартиры, как ошпаренная, словно за ней гналась стая людоедов с копьями. Даже не обулась. Едва успел швырнуть сигарету, ловя поскользнувшуюся на ступеньке художницу и чудом не уронил ее, ощутив сильную боль в груди. Она прошибла насквозь, вызывая темноту в глазах, и вышибая разум из футляра.
Я сразу понял, что произошло, эти ощущения я ни с чем не перепутаю.
Покачнувшись, столкнулся с раскрытыми от ужаса глазами художницы. Она пыталась что-то сказать, но не могла.
— Что? — переспросил я, борясь с нарастающим от боли гулом в ушах.
— Сн… — начала девчонка и стала закатывать глаза.
Сначала подумал, за меня испугалась, она же до жути крови боялась, а потом увидел расплывавшееся пятно на ее груди и сам поплыл от ужаса.
В мозг влетел не разуваясь хоровод хаотичных мыслей, из-за которых я потерял время, прежде чем сообразил смыться в укрытие.
Мне стоило огромных трудов оттащить ее за забор, чтобы убедиться в том, что пуля прошла навылет через нас обоих и у меня мало времени. Шура от болевого шока потеряла сознание, а я держался скорее всего на адреналине и лишь только для того, чтобы помочь ей. На себя было плевать.
— «Скорую» вызывай, — хрипло попросил подбежавшего Краснова. То, что я тоже ранен он не заметил. Бурое пятно на синем платье было более заметным, нежели на моем чёрном облачении.
— Тут больница за углом, быстрее сами довезем.
— Прикрой меня, отнесу ее в машину, — хрипло попросил, с трудом держась на ногах. — Ты за рулём, я с ней.
Вести авто я уже не мог. Силы покидали меня быстрее, чем я дышал.
В машине я сразу бросился герметизировать Шуре рану, злясь на брата, потому что тот, по моему мнению, слишком медленно ехал. Про себя молился, чтобы с художницей ничего не случилось, просил дать нам жалкие пять минут и рукастых врачей.
Я был готов отдать свою жизнь, за которую и так держался слабеющими пальцами, чтобы только девчонка жила.
— Шура, не отключайся, потерпи пять минут, прошу тебя. Не покидай меня, прошу, я без тебя не смогу уже, слышишь? Хочешь, я все брошу и уеду с тобой? Устроюсь на работу каким-нибудь охранником, купим дачу, будем клубнику сажать? — шептал я ей и сам в параллель боролся с утаскивающей меня к себе темнотой.
