— А теперь отвечай, почему ты ничего не ешь! – внезапно послышался голос, не предвещающий ничего хорошего, когда, казалось бы, опасность миновала.
— Просто не голодна, — улыбнулась я, а желудок решил сыграть в предателя, жалобно заурчав. Он урчал так, что по сравнению с ним среднестатистический дракон мышкой затаился в своей пещере.
— Ложь. Почему ты не ешь? – спросили меня, не давая спрятаться под плащом, хотя я упорно пыталась залезть поглубже.
— Не хочу, — глухо ответила я, чувствуя себя агентом под прикрытием.
Желудок сдавал все пароли, явки и даже даты последних встреч с едой, пока я усиленно пыталась сделать так, чтобы он умолк.
— Не хочешь по- хорошему, будет по- плохому, — резко произнес Оберон. Одной рукой он отстегнул плащ, заворачивая меня в него так, что вместо облезлой бабочки на моем месте стояла гусеница. Мир вдруг покачнулся, а гусеницу куда-то понесли.
— Пусти! – возмущалась я, пытаясь брыкаться. – Отпусти!
— Размечталась, — резко ответили мне, а я попыталась укусить его, но не дотянулась.
Дверь открылась с ноги, а я очутилась в знакомой комнате с цветами и драгоценными камнями.
— Несите еду, — приказал Оберон, опуская в кресло и снимая наручник. – Быстро!
Ага! Так прямо и стану есть в волшебном мире, чтобы остаться здесь до конца своих дней! Мало ли, как местная еда действует на смертных!
Маленькая гусеница быстро смекнула, что ее будут насиловать ложкой и тарелкой, поэтому, воспользовавшись тем, что «кормилец» отвернулся и прошел к двери, отдавая распоряжения, сползла на пол и поползла под кровать.
— Все, что было на балу? И рулетики? – спрашивал слуга. – Могу порекомендовать мясо в росе… Изумительное блюдо…
Ползти по ковру было неудобно, но цель была близка. Яростно шевеля плечами и всем телом, отталкиваясь торчащей из кокона пяткой, я заползала под роскошную королевскую кровать.
— Не понял, — послышался голос, от которого мурашки пробрались под плащ, нервно бегая по всему телу, и наталкиваясь друг на друга.
Если что, прикинусь старым ковром. Чем король фей хуже моей бабушки, всю жизнь хранившей рулоны ковровых дорожек под кроватью?
Почему мне кажется, что именно сейчас он уставился в кресло, пытаясь понять была ли девочка? «То ли девочка, а то ли видение» лежала, боясь пошевелиться и лишний раз вздохнуть. Сапоги остановились возле кровати, а на пол полетело покрывало.
