Он был круглым – в виде баранки с дыркой посередине, и стоял в центре помещения. Я видела такие у нас в кабинете астрономии и магических эманаций; знала, что стоит надеть на виски два анализатора и нажать на соответствующие кнопки пульта, чтобы по кругу появились голографические экраны, транслирующие картинки из моей головы. Это было чрезвычайно дорогое оборудование.
– Вы – наша новая учительница? – улыбаясь, спросила худощавая блондинка, приближаясь и фривольно опираясь на край стола.
Я как раз вошла в «дырку от бублика», собираясь освоиться и устроиться поудобней.
Бросила на девицу взгляд, кивнула.
– Чем докажете? – снова заговорил наглый парень, встречающий меня минуту назад у двери своими неправильными лозунгами. – Слишком уж вы молодо выглядите.
– Это у меня от мамы, – громким мужицким басом ответила я, бросая портфель на стол. – Хотя и от папы я кое-что взяла. Еще вопросы есть? Как вас там?
– Эндрю Рахель, – на автомате ответил парень, отступая и придавливая ногу сокурснику.
Тот ругнулся, зашипел. Блондинка отскочила от моего стола, глядя на меня испуганно и передернув плечами.
– Садитесь! – разрешила я, гаркнув так, что у самой чуть перепонки не полопались.
Они зашевелились все разом, зашуршали, забегали. Секунд через пятнадцать в аудитории повисла идеальная тишина, а на меня уставилось раз, два, три… двадцать шесть пар глаз. Еще двое смотрели в сторону выхода.
– Будем знакомиться, – откашлявшись, представилась: – Я – ваш новый преподаватель по истории и теории возникновения Магновира.
Эра Аурика Шторм. К вашим услугам. Надеюсь, будем дружить.
И я оскалилась на манер Тардилара. У него это прекрасно выходило, у меня, кажется, тоже неплохо получилось – народ поежился, и уже всего пять пар глаз продолжали смотреть на меня.
Урок прошел потрясающе. В тишине, без неуместных подколок и глупых шуток. Я рассказывала основы, которые предстояло изучить в следующем полугодии, а студенты конспектировали, кивали и не имели абсолютно никаких вопросов.
Даже не знала раньше, что у меня настолько чудный педагогический талант.
Голограммы и прочую технику на уроке не применяла, решив разобраться с ними позже, без свидетелей, чтоб не упасть в грязь лицом. Уже в конце урока, попрощавшись со всеми, тихим, почти нежным голосом попросила Эндрю Рахеля остаться. Он побледнел, а я, дождавшись пока все выйдут, проникновенно попросила:
– Эндрю… – тут пришлось снова оскалиться.
