– Как нехорошо получилось, – злорадным вкрадчивым голосом сообщил Тормис Кхарт, и его тощая физиономия засияла от плохо скрываемого счастья. – Ворвались не в ту аудиторию, помешали заданию второго курса… Там же, насколько знаю, вечно какие-то пары нехорошие выветривают по три-четыре дня. Опасные эксперименты в области маг-фармацевтики и все такое…
– Ну откуда эре об этом знать, – защитил меня Држкович, качая головой.
– Конечно, на континенте же не принято стучаться в чужие аудитории, – согласился с ним гаденыш.
И тут я не выдержала. Кашлянув последний раз, шмыгнула носом и пообещала:
– Я вашу помощь не забуду.
Потом мы все помолчали, сраженные наповал моим новым голосом. Хриплым, низким, бархатистым. Любой мужик обзавидовался бы.
– Мы опаздываем, – первым опомнился бледный Држкович.
– И правда, – подхватил Кхарт. – Задержались тут с вами, вы уж дальше как-нибудь сами…
И они сбежали, бросив меня одну, сраженную наповал собственными разительными переменами."
"Как ни странно, случившееся не только не выбило из колеи, но и, напротив, вразумило.
Провожая взглядом двух студентов, заставших меня врасплох и воспользовавшихся растерянностью, поняла одну простую вещь: среди этих мерзавцев расслабляться нельзя. Ни на минуту. Ни на миг. Иначе прожуют и косточек не останется. В прямом смысле ведь могут!
Нет уж, хватит бояться.
Из-за страха в жизни и случаются все самые непоправимые изменения. И чаще они приводят к краху, чем к чему-то хорошему.
Добравшись до нужной аудитории и наученная горьким опытом, я постучала.
От первого же соприкосновения костяшек моих пальцев с деревом дверь распахнулась настежь и стал слышен гул множества голосов. Первокурсники уже заждались «блудную историчку».
Так заждались, что даже собрались уходить.
Успела услышать призыв некоего юноши: «Ее нет уже десять минут, пора и нам ноги делать!» – и с силой захлопнула двери. Все обернулись. Нехилая такая толпа – побольше, чем моих мерзавцев.
– Здрасти, – с насмешкой поздоровался тот самый парень, что собирался всех увести с занятий, – а вы к кому?
Он был выше меня и шире в плечах.
Брюнет с большими синими глазами. Красавчик и наглец, наверняка он же – сердцеед для местных малолетних барышень. Такому один раз спуск дашь, и всё, больше уважения не дождешься.
А мне на острове начинало нравиться, уезжать в объятия к дядюшке Паку не хотелось.
Махнув рукой в сторону парт, пошла мимо молчаливой толпы к своему столу.
