И раз время разговоров закончилось, значит, пришло время действовать.
Я перенёс вес тела на правую ногу, чтобы уйти с линии атаки, однако эта предосторожность оказалась излишней. Северянин не собирался драться. Он лишь встопорщил косматую бороду, гордо вздёрнув подбородок, и швырнул копьё мне под ноги. Видимо, этот жест, по его понятиям, заменял собой заявление об увольнении.
Можно сказать, что второй, и теперь уже последний, экзамен Фольки сдал на «отлично». Он не стал использовать силу в ответ на несправедливость, хотя численное преимущество было на его стороне, а повёл себя так, как положено настоящему воину.
Благоразумно и не забыв о собственном достоинстве.
А значит, ему по-прежнему можно доверять.
Выждав секунду, Фольки резко развернулся, намереваясь уйти по-английски, не утруждая себя долгими и ненужными прощаниями. Однако, сделав всего шаг, он замер на месте как вкопанный. Причиной столь резкой — если не сказать экстренной — остановки стала всего одна моя фраза.
Одна, но весьма многообещающая. По крайней мере, для падкого до денег северянина."
"— Ты получишь золотой, — негромко произнёс я.
Фольки снова повернулся ко мне лицом. В глазах читалось недоверие, смешанное с радостным предвкушением.
— Целый золотой дукат? — на всякий случай уточнил он.
— Целее не бывает, — усмехнувшись, подтвердил я.
Золотой — сумма по здешним меркам, мягко говоря, не кислая, однако жалеть о столь серьёзных тратах было глупо. Во-первых, Фольки действительно заслужил поощрение, а во-вторых, «наследства», оставшегося после Короля нищих, должно хватить на любые текущие расходы.
Главное, успеть наложить на него свою лапу раньше, чем это сделают другие желающие.
А в том, что они будут, я ни капли не сомневался.
— И ты пойдёшь со мной в город, — добавил я, — где тебя ждёт холодное пиво, горячая еда и на всё согласные женщины с не самыми высокими моральными принципами.
Услышав столь приятные слова, Фольки повеселел.
Он даже пахнуть стал чуточку лучше. Хотя, возможно, дело было в том, что моё обоняние сдалось под натиском бесконечной вони.
— Условие только одно, — сообщил я.
— Справедливо, — Фольки кивнул. — Один золотой, одно условие… Говори!
— Ты перестанешь изображать из себя оскорблённую в лучших чувствах невинность и, наконец, доложишь о том, что произошло, пока меня не было.
— Доложу, чего же не доложить? — Фольки расплылся в улыбке.
