Я выждал секунду, а затем спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно несущественном, произнёс:
— Ворон спелся с Вольными баронами и готовит вторжение на территорию Империи.
Как известно, лучшая ложь — это полуправда. Я не знал, какие договорённости были у Ворона с эмиссарами Вольных баронств, но ничто не мешало мне представить их в выгодном для себя свете."
"Сообщать перевёртышу об истинном замысле Ворона и о «призме», которую требовалось перехватить, я не собирался. Во-первых, мой собеседник был совсем не тем человеком, перед которым стоило открывать все карты.
Во-вторых, я имел дело с прагматиком — по-другому просто не могло быть, восторженному мечтателю ни за что не дослужиться до таких высот — и как прагматика, участие в деле Вольных баронств должно было заинтересовать его куда больше, нежели гипотетические устремления моего бывшего коллеги.
Так и получилось. Глаза человека без лица расширились от удивления. Не скажу, что мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, однако в воздухе повисло хорошо заметное напряжение.
— Невозможно! — резко выдохнул перевёртыш. — Мои агенты — и по ту, и по эту сторону границы — не могли пропустить…
— Твои агенты зря едят свой хлеб, — я перебил собеседника, а затем холодно добавил: — Или они сменили хозяина… Иначе ты бы знал, что недавно границу пересёк весьма интересный караван, вместе с которым на территорию курфюршества зашли два баронских гвардейца.
Человек без лица резко выдохнул — так, словно получил неожиданный удар под дых. Он побледнел, а его и без того круглые глаза стали похожи на маленькие блюдца.
— За последние седмицы со стороны Вольных баронств приходил только караван барона Риордана, — кожа на щеках перевёртыша от волнения начала оплывать, словно нагретый огнём воск, однако ему удалось быстро стабилизировать собственный облик. — В подорожных грамотах было указано, что караван везёт ремесленные товары на продажу. Повозки дважды досмотрели по всем правилам: сначала «нюхачи», а затем тройка старших мастеров… И никто не обнаружил ничего подозрительного.
Казалось, человек без лица пытался опровергнуть услышанное, но это было совсем не так — он лишь хотел разобраться в ситуации. Судя по очень красноречивой реакции, угроза вторжения показалась ему весьма и весьма реальной. Зерно моей «маленькой» лжи упало на благодатную почву.
Я, несмотря на расслабленный вид, быстро анализировал всё, что говорил перевёртыш. Мысли — резкие, ясные, чёткие — вспыхивали в голове, словно выстрелы.
