— Кто это?
— Не знаю, — Рита закусила нижнюю губу, с вызовом глядя мне в глаза. — Самый большой страх графа вил Кьера — иногда он с ужасом бормочет его имя во сне, но ничего другого сказать не могу...
Полезная информация, врать не стану. Хотелось бы чуть больше подробностей, чтобы использовать эти сведения с максимальной эффективностью, но будем работать с тем, что есть. Не в первый раз мне приходилось импровизировать, так что опыт был.
— Ты доволен?
Рита прильнула ко мне всем телом. Не знаю, как ткань рубашки до сих пор не истлела от жара её кожи.
— Буду доволен, — я обхватил талию девушки ладонями, — когда граф сделает то, что мне нужно.
Рита задышала часто и прерывисто. Её пальцы вцепились в мои волосы.
— Сделает... — простонала она. — Если ты сделаешь то, что нужно мне!
Глава 24
Рита ушла под утро, перед самым рассветом.
Уставшая, с припухшими от поцелуев губами, она бесшумно скользнула за дверь, шепнув напоследок всего одно слово:
— Спасибо...
Я улыбнулся и завалился обратно на кровать.
Скрипучая старушка, повидавшая за эту короткую ночь больше, чем за все предыдущие годы вместе взятые, будто бы недовольно выдохнула. Неудивительно — последние несколько часов ей пришлось несладко...
Несмотря на отсутствие сна, во всём теле ощущалась поразительная лёгкость — это коктейль из гормонов подогревал мою кровь. Эйфория. Я уже забыл, какие чувства может дарить банальный секс — в шестнадцать лет он ощущался куда ярче, нежели в пятьдесят.
Примерно через полчаса объявился Марк.
Разведчик забарабанил в дверь, а затем ввалился в комнату на пошатывающихся ногах. Выглядел он неважно: бледный, с мешками под глазами и таким перегаром, которому позавидовал бы прожжённый питерский алкоголик. А в культурной столице знали толк и в выпивке, и в похмелье.
— Доброе утро! — я не смог сдержать довольную улыбку.
— Разве? — поморщился Марк. — Не вижу ничего доброго...
— Похоже, синее вино не прибавило тебе жизнерадостности.
— Откуда ты знаешь про синее вино? — после упоминания напитка разведчик позеленел.
— Птичка нашептала.
— Судя по всему, эта птичка провела здесь ночь...
Марк тяжело приземлился на табурет. Он смотрел на меня пустыми остекленевшими глазами.
— Плохо? — с ласковой издёвкой спросил я.
— Очень... Не знаю, как я буду разговаривать с графом, — Марк тяжело сглотнул. — Нужно было остановиться на третьем кувшине...
— Не переживай. К сожалению, граф лишил себя удовольствия лицезреть твою помятую похмельную физиономию.
