Господи, слава тебе, что люди не умеют читать мысли!
Нет, ну правда… Я очень надеюсь, преподаватель по философии только в теории такой умный. Потому что, если он хотя бы чуточку владеет физиогномикой… Страшно даже представить, что подумает обо мне!
Уперев взгляд в парту, я позволяю своему телу трепетать.
– Черт, ты такая красивая, Ю… Смотрю на тебя и дар речи теряю. Да что слова? У меня, блядь, дыхание спирает! Всегда так было. С тех пор, как я допер, что девчонки – это не низшая каста. Хаха. Прости. Ты самая-самая-самая… Я тебя лова-лова.
Запредельно. Зверски. Зашкварно, – резкий вздох. Пауза. А после рубящее заключение: – И похрен. Я тебя… Выше небес! Ю, – акцентирует, прижимаясь к моей переносице лбом. – Я тебя выше небес, Ю. Я тебя адски сильно. Я тебя райски чисто! Бесоеблю, Ю… Душевно, сердечно и плотски! Я тебя… Я тебя каждой, блядь, клеткой!"
"Нечаева нет в универе, а мне кажется, что он рядом постоянно.
Улыбаясь своим мыслям, рисую в блокноте сердечки да завитушки. Пишу его имя, а рядом свое.
Следом фамилию. Яна. С окончанием «-ы».
Он мне столько всего сказал, что никакое «люблю», и правда, не сравнится. Продвинутая степень? Так заявил? Согласна. Теперь понимаю.
– Ян… Я должна тебе сказать… Признаться… – шепчу уже возле дома, пользуясь окружившим нас полумраком. Ноги гудят от напряжения – мы долго гуляли и много танцевали. Но грудную клетку переполняет волшебство. Ведь там собрана вся красота, которую мы сегодня видели, все чудесные слова, которые произносились, все сладкие поцелуи и все жаркие объятия.
Я осмеливаюсь затронуть тему, которая давно не давала покоя. – Помнишь первую драку с Самсоновым?
Нечаев отводит взгляд, морщится и сухо толкает:
– Не особо.
Кажется, вспоминать об этом ему неприятно.
– Ты тогда потерял цепочку. Я подобрала ее, когда ты ушел. Хотела тебе отдать, но… Сначала ты не захотел со мной разговаривать… А когда мы поговорили, я… Не знаю, как я до этого додумалась! Но я оставила ее себе. Прости! Это ужасно! Я будто украла… Мне так хотелось иметь что-нибудь от тебя!
– Серьезно? И сейчас она у тебя дома?
– Угу… У меня, Ян.
Я сгораю от стыда, а он смеется.
– Ну, лан. Оставила и оставила, Ю.
– Нет… Я должна отдать.
– Не должна, – отмахивается. – Пусть будет у тебя.
– У меня сейчас много всего, Ян… Я отдельную коробку завела. Там фантики от чупа-чупсов, обертки от батончиков, талончики из Луна-парка, футболка с твоей фамилией, фотографии… И цепочка, Ян.
Он усмехается.
– Теперь еще и пуля будет. Гранатовая.
