Смотрит на Ю максимально расширенными глазами и даже не моргает.
– Это правда? – выговаривает сдавленно, обращаясь к ней.
И в этот момент уже у меня сердце замирает. Юния втягивает со свистом воздух, с хрипом выдыхает. А я не живу. Не живу, пока жду ее ответа.
– Да, Святик… Прости меня, пожалуйста! Я не хотела, чтобы получилось так…
Едва я осознаю, что мое сердце снова, хоть и с перебоями, но тарахтит в груди, из глаз Усманова проливаются слезы.
– Я тебя всю жизнь берег… – выплевывает он надтреснутым, дико дрожащим голосом.
Даже меня этот болезненный укор задевает. А уж Ю… Слышу, как она, захлебываясь воздухом, разражается слезами. Машинально обнимаю ее и прижимаю к боку, не сводя напряженного взгляда со Свята. Глаза режет, словно песка кто насыпал, но все, что я могу, это тупо чаще моргать и натужно дышать.
– Ю не виновата, – хриплю. – Это все я.
Усманов разворачивается и стремительно покидает собственную квартиру, оставляя нас с Ю вдвоем.
– Боже мой… Я-я-ян… Ян! Нам нужно догнать его! Он ведь не в себе… Вдруг что-то случится! Быстрее, Ян!
Мы, конечно, идем искать.
Но, видимо, теряем время, пока одеваемся. Оббегаем район, Свята нигде не видно.
– Куда он мог пойти в таком состоянии? – истерит в тревоге Юния. – Может, на пляж?
– Едем на пляж.
Не обнаружив Усманова на нашем привычном месте, стараюсь не поддаваться панике.
– Зай, давай, отвезу тебя домой и продолжу сам искать, – говорю Ю как можно спокойнее. – Поверь, будет лучше нам сейчас наедине поговорить.
– Ты что? Я же дома свихнусь!"
"– Ю… – выдыхаю я, не зная, какие слова подобрать.
Беру ее за руку, прижимаю дрожащие пальцы к губам, согреваю дыханием. – Серьезно, зай, – проговариваю мягко. – Хреново ему, понимаешь? Тебя видеть… Поражено не только его сердце, но и его гордость. Если ты со мной придешь, это растопчет его полностью. Не обижайся только. Это мужские загоны. Ему нужно переболеть.
– Хорошо… – шепчет Ю. – Только ты держи меня в курсе, пожалуйста. Как только найдешь Свята, напиши. Хоть плюсик отправь, Ян!
– Конечно, зай.
Мы не говорим о том, что я вскрыл в обход ее решения. Не обсуждаем то, какими могут быть последствия. Не произносим ни слова до самого дома. На это, блядь, просто нет ресурса. Все силы уходят на то, чтобы накручивать себя ментально. Озвучивать что-нибудь из того, что формирует мозг, страшно.
– Пока, Ян, – выдыхает Ю, когда высаживаю ее у подъезда.
Мне хочется ее поцеловать, но я понимаю, что сейчас это было бы кощунством.
– До встречи, зай.
