Перепрыгиваю металлическую калитку и направляюсь прямиком к железнодорожным путям.
Я влюбился в Юнию, едва увидел ее.
Тянулся день повышенного нервного напряжения – первый день школы. Мы с Нечаем, которого я знал, потому что в те годы наши родители не только дружили, но и вели общий бизнес, стояли во втором ряду общей массы зевающих семилеток, когда кто-то протолкнул мимо нас на передний фон мелкую девчонку с огромными белыми бантами, пушистыми кисточками хвостов и бездонными, блестящими от слез голубыми глазами.
Помню, как она обернулась, и меня будто молнией шарахнуло.
Безотчетно сглотнув, я уже не мог оторвать от нее взгляда, хоть и потерял в этот же миг дыхание.
– Отнесешь дедушке букет, как только он закончит говорить, – прошептала ей мама.
– Я пойду одна? – залепетала Юния, заставив меня влюбиться и в свой голос.
– Конечно, одна. Ты уже большая девочка. Я с тобой не могу пойти. Ну, – засмеялась Валерия Ивановна, – выше нос, Ангел.
Девочка промолчала и даже кивнула, но на ее лице отчетливо читался страх.
– Ангел, – хмыкнул рядом со мной Ян. – Во, блин, дела! А похожа на дурацкий одуванчик. Подуй только, разлетится.
Юния зарделась и, опустив взгляд, принялась отчаянно кусать губы. Но они все равно задрожали, а из глаз по пылающим щекам покатились крупные слезы."
"Строгий взгляд, которым Нечая попыталась остудить ее мама, не возымел никакого эффекта. Презрительно скривившись, он зевнул и раздраженно тряхнул букетом, которым до этого минут пятнадцать натирал носки своих туфель. А заметив, как побагровела Валерия Ивановна, вызывающе рассмеялся.
– Послушай, мальчик… – начала она, задыхаясь от негодования. – Где твои родители?
– А это, мадам, не ваше дело.
– Ах…
Что происходило дальше, я до сих пор не знаю. Потому как, едва дедушка Юнии зафиналил свое напутствие, я взял за руку Юнию и повел ее к нему. Пока мы шли, вся линейка аплодировала. Не нам, конечно, а Ивану Дмитриевичу. Но меня распирало от восторга, будто все это торжество только для нас с Юнией. Когда же, на обратном пути, она осмелилась мне улыбнуться, я потерял голову полностью и был уже весь ее.
И, естественно, я поверил в то, что и Ангел когда-то отдаст мне всю себя.
В первый же день уселся с ней за парту, нарушив уговор сидеть со своим лучшим, сука, другом Нечаевым. И потом… На протяжении одиннадцати лет я был с Юнией каждый гребаный день.
Я заботился. Я защищал. Я оберегал. Я успокаивал. Я поддерживал. Я развлекал. Я! Все я!
С Яном Ангел не находила общий язык.
