Какого хрена сейчас равновесие потерял?
Плоть горит? Кости плавит? Сердце докрасна? Душа в чаде? Е-ба! Так сталь огнем и закаляется.
Бросая машину на подъездной дорожке, залетаю в дом.
– Ты откуда в таком виде? Шо это за коники[14]?! Ян! Зима на носу! – причитает мама, поймав меня в футбольной форме.
– Сейчас оденусь, ма, – бросаю на ходу.
– Сейчас! – акцентирует она. – И куда это ты так спешишь?
– Надо, ма. Не задерживай.
– Господи… – все, что выдыхает, пока взбегаю по лестнице на второй этаж.
Переодеваюсь я быстро, поэтому ни черта не удивляюсь, что мама дожидается в гостиной.
– Скажешь хоть, что случилось?
– Все нормально, – спешно обнимаю. – Не переживай.
– Не переживай… – повторяя с укором, треплет по волосам.
– Перекрести, – бормочу, отступая.
Ма, конечно, вся напрягается. На мгновение и дышать прекращает. Но просьбу мою исполняет.
– Пусть Бог тебя оберегает, – шепчет, осеняя крестным знаменем.
– И от меня.
Охая, прижимает ладонь к груди.
– И от тебя, сынок.
Киваю в знак признательности и выскакиваю на улицу.
Запрыгиваю в тачку, завожу мотор и, выруливая на дорогу, набираю Усманова.
– Слушаю, – выдыхает Свят после третьего гудка.
– Здоров! Как отец?
– Пока непонятно…
– Ясно, – роняю глухо. – Ты еще в больнице?
– Да.
– Я могу подъехать?
– Тут мама, Юния и ее родители, – извещает Усманов достаточно многозначительно. По тишине, которая сопровождает его голос, можно предположить, что прежде, чем принять мой вызов, он все-таки отошел от близких. – Решай сам.
– Еду, – выдаю без промедления.
– Ок. Скину в сообщении адрес клиники и предупрежу персонал."
"Отключившись, медленно перевожу дыхание. Застывшая посреди экрана ава Ю при одном лишь взгляде вызывает волнение. Однако читать ее эсэмэски я еще не готов. Смахиваю, чтобы скрыть уведомления мессенджера, и на том все.
51
Что теперь, Ян?..
© Юния Филатова
Свят, его мама, мои родители и я – мы все сидим в молчании. До тех самых пор, пока у дверей реанимационного отделения не появляется Ян Нечаев.
Никто из нас не знал, что он приедет.
Мы все ошарашены. В разной степени, но все же… Этого не скрыть.
Принимая необычайно серьезный и чрезвычайно тяжелый взгляд Яна, ощущаю, как замирает сердце в груди. Никогда не считала себя великим знатоком по части понимания настроения и чувств других людей, но в глазах Нечаева под толщей негативно заряженных эмоций вижу ту самую силу, которой восхищаюсь, ту самую нежность, которой он меня покорил, и ту самую любовь, которую он ненавидит.
