Но…
Мгновение спустя по тому, что он зачитывает, въезжаю в искаженную суть происходящего.
– «Доброе утро, Свят!»… Хм, интересно, ты это пишешь до или после меня, блядь?
– Отдай, – молю, задрожав от обиды.
В отчаянии осмеливаюсь даже попробовать отнять телефон силой. Но Ян просто отпихивает мои руки и продолжает яростно пролистывать нашу со Святом переписку.
– «Я тоже скучаю»… Ха-ха! Пиздец!
– Прекрати! – не замечаю, как срываюсь на плач.
– «Не волнуйся, Святик, без тебя ничего интересного не происходит»… Хаха… Нихуево, блядь…
– Прекрати же! Остановись! – продолжаю кричать я.
Однако Ян меня в упор не слышит. Ограждаясь рукой, никак не позволяет приблизиться.
– «Приятных снов, Свят!» Заебательно!
– Не надо!
– «Я…», – тут он, тряхнув головой, смеется раньше, чем читает увиденное вслух. – Хах… Хах… Хах… – невероятно жутко видеть, сколько попыток совершает, прежде чем цитирует меня. – «Я люблю тебя», – жует эти слова, с остервенением вгрызается в каждый звук.
Мои затылок и спину ударяет дикой волной дрожи.
Но…
Это лишь первый шквал.
Всю силу эмоций Яна, которые оказываются мощнее вселенской катастрофы, я ощущаю, когда он вскидывает взгляд. Прорезая разделяющее нас пространство, они заставляют меня буквально всем телом сжаться и застонать от боли.
– Не думал, что ты до сих пор пишешь ему подобное… Это… Это ебаный пиздец, Ю… – хрипит Нечаев, поражающе часто моргая. – Меня и раньше, сука, подташнивало от этих слов. Но сейчас ты заставила меня их возненавидеть, – чеканя слог, скрипит зубами.
– Ян…
– Может, скажешь, что это тоже неправда?
– Правда… – признаюсь, захлебываясь рыданиями. – Но… В том-то и дело, что любовь бывает разной! – сама в шоке, откуда силы берутся. Секунду назад смирилась и собиралась просто умереть. Как вдруг… Толчки по венам, и цунами адреналина несется в сердце. – Ты сам это знаешь, Ян! Любовь может быть детской, дружеской, сестринской! Я люблю Свята, это правда, Ян... Я люблю его как брата! Тебя же… Как ты смеешь этого не понимать, Нечаев?! Я люблю тебя как мужчину!
Он реагирует на мой крик совсем не так, как я того ожидаю.
Отшатывается.
Стискивает челюсти, выразительно сглатывает и, распахивая губы, тяжело и шумно через них выдыхает.
– Не говори мне гребаное «люблю», пока говоришь то же Усманову.
– Но я люблю тебя…
– Серьезно, Ю! – рявкает Ян, не скрывая ту яростную боль, которую вызывает у него мое признание. – Не говори больше!
И я замолкаю.
Опуская взгляд, курсирую им по серым клеткам кафеля.
