Но Юния все-таки отталкивает.
– Мне надо бежать… Пока, – последнее мне в губы произносит.
Хочет всего лишь чмокнуть, но я открытым ртом ловлю. Несдержанно засасываю.
После чего Ю убегает уже не прощаясь.
– Увидят, ну… – улавливаю, пока выдергивает ладонь.
Естественно, я переживаю, что переборщил. Пишу ей еще до того, как успевает подняться в квартиру – прослеживаю ее путь по вспышкам в окнах лестничной клетки.
Ян Нечаев: Все нормально?
Ответ приходит не сразу, что меня едва не выносит из зоны контроля.
Телефон отзывается, только когда я домой захожу.
Юния Филатова: Да.
Ян Нечаев: Не ругали?
Юния Филатова: Слава Богу, пронесло. Я заскочила в ванную, пока мама у соседки была. А папа подумал, что я давно дома.
Переписываемся быстро, допуская опечатки в словах и напрочь игнорируя знаки препинания. Да что там? Я на пороге застыл и дышу через раз!
Ян Нечаев: Я тебя не обидел?
Юния Филатова: Нет.
Юния Филатова: (*^^*)[12]
Растирая ладонью лицо, с шумом перевожу дыхание.
И улыбаюсь, ощущая, как у самого рожа вспыхивает.
Ян Нечаев: (^L^)[13]
Юния Филатова: I❤️U
Ян Нечаев: I❤️U
Юния Филатова: Мне нужно отложить телефон и заняться домашней работой.
Ян Нечаев: Ок. Наберешь.
Она действительно звонит. Ближе к полуночи. Я даже не пытаюсь ломать комедию, что не измаялся в ожидании. Вываливаю почти все, что чувствую. Ю тоже не скромничает. Нет, конечно, смущается, но необходимый моему организму сироп щедро льет.
Не прощаемся.
Засыпаем, когда бормотание теряет четкость.
На следующий день с утра пораньше приходят добрые вести: расследование по делу отца возобновлено. И мы с Ю немного выпадаем из жизней друг друга. Так получается, что мне нужно помотаться в интересах семьи. Переписываемся на постоянке. Но встречаемся только вечером третьего дня, на тренировке.
Мать вашу…
Я, как вижу Юнию, налетаю, едва ее с ног не сбиваю. Подрываю в воздух, когда шатается.
– Ян… Ян… Подожди…
Должен признать, на меня ее увещевания работают слабо.
Я словно сорвавшаяся с цепи скотина. Хорошо, что лаять не умею, а то мой щенячий, блядь, восторг, услышал бы весь универ.
Но…
В какой-то момент Ю произносит имя, которое меня приземляет с треском. Одно, сука, имя.
– Свят…
– Что?
– Не звонил тебе?
– Нет, – толкаю сухо и немного резко.
А в башке уже гудит.
– Валерий Геннадьевич… – не сразу соображаю, к чему Ю упоминает отца Усманова.
