Тонко чувствую то, что она думает, добавляю немного громче и отличительно тверже: – Это не какой-то там демон, Ю. Это не разврат. Не конец света. Это природа. Это любовь, Ю. Это синхрон. Мы спелись, понимаешь? Мы, блядь, наладили идеальную связь.
– Боже, Я-я-ян… – издает какой-то звук, по которому понять невозможно… То ли это смешок, то ли все-таки новые всхлипы. – Ты такие вещи озвучиваешь… Мне о таком даже думать стыдно!
– Это пройдет, – обещаю ей. – Мне из-за тебя когда-то тоже было стыдно, – привожу себя в пример.
– Когда?
На это любопытство не могу не усмехнуться.
– Когда ты думала, что я тебя презираю, Ю, – глядя ей в глаза слегка жмурюсь. Воспоминания ослепляют. – Ты вся дрожала от страха и задыхалась, когда я оказывался рядом…
– Не от страха… Не только из-за него… – поправляет, краснея. – Уже говорила.
– Да, – улыбаюсь. – Но я же тогда думал, что ты меня боишься… И… В общем, меня твои реакции возбуждали. Я пиздец как стремался и жутко злился.
– А потом?..
Смеюсь.
– А потом привык и позволил себе кайфовать.
– Ты… – толкает и замолкает.
– Продолжай, – прошу как можно осторожнее, опасаясь спугнуть.
– Ты точно не думаешь обо мне плохо? – тарабанит на одном дыхании, пронизывая лихорадочными переживаниями.
Сердце в который раз сжимается. И в этот раз боль реально невыносимая. Сглатываю, прежде чем заговорить, с трудом двигая губами, но при этом ими же, ради Ю, улыбаясь.
– Как я могу? Знаешь сколько меня самого это мучило? А сейчас я счастлив. Клянусь, зай.
– Счастлив? Из-за чего? Ты же… Ты не… – запинается, громко сглатывает и дышит так, что по всем, блядь, нервам проходится. Оглушает своей чувственностью. – Ты не получил удовольствие?
– Я счастлив, что доставил удовольствие своей девочке, – задвигаю, наслаждаясь жарким смущением Ю. Она, конечно, быстро опускает веки. Но в целом не возражает. – Это, оказывается, больший кайф, чем самому отстреляться.
После этих слов крайне деликатно придвигаюсь, чтобы прижаться к горячим губам.
– Ты такая сладкая… Торчу от тебя пиздец как сильно…
Юния отвечает, но скованно.
Потому я призываю себя к терпению и даю ей свободу.
– Погладь меня.
И я, конечно, глажу. Долго и с удовольствием.
Вспоминаю, как отец учил не быть мудаком – не срываться сразу после близости в дальние дали, полежать с девочкой, приласкать уже без вектора на секс. Хах. Ну, я, конечно, не внял. Был мудаком. Вынимал и уходил. До Ю. Сейчас не просто сам хочу лежать с ней в обнимку.
