– Что ты обо мне думаешь? – бормочет отрывисто и замирает в ожидании «приговора», не находя ресурсов даже на слезы.
Толкаю еще один тихий и хриплый смешок, но лишь затем, чтобы иметь возможность выдохнуть и набрать в легкие новый кислород. Глядя на пламя в камине, чувствую, как собственный огонь рассыпает по телу искры. В горле и за грудиной собирается жжение, будто чего-то перченого хлебнул. А по венам летит густой хмель. В паху и вовсе горит так, что, мать вашу, есть риск испепелиться в прах.
– Я думаю, что моя девочка пиздец какая милая, – шепчу ей, выезжая на нежности.
Судорожный вздох, и руки вокруг моей шеи.
В кадык жарко бьются слова:
– Я не из тех, которые… Не из тех…
Не в характере Юнии кого-то осуждать. Вот и не находит она слов, которые чисто гипотетически могли бы оскорбить другого человека. Но внушенное ей стремление быть хорошей – это как болезнь, которая истязает и убивает ее настоящую.
Чую, долго нам лечиться придется.
– Не из тех, Ян…
– Я знаю, что не из тех, зай, – заверяю, понимаю, как важно унять ее боль.
"
"Прижимаясь губами к волосам Ю и продолжая при этом поглаживать ее спину, жду, пока она полностью успокоится. Чувствую, как перестает дрожать и снова разогревается.
Съезжаю чуть ниже, чтобы инициировать зрительный контакт. Но Юния держит веки опущенными.
– Открой глаза, – шепчу, покрывая легкими поцелуями ее пылающее и соленое от слез лицо. – Открой, зай… Посмотри на меня.
Судя по натужным вздохам, чтобы сделать это, Юнии приходится реально недюжинную силу приложить.
Ободряюще улыбаюсь, когда она, наконец, справляется. Хотя самому в этот момент не легче. Столько всего рассекает за грудиной, что дай себе волю, не знаю, на чем бы остановился: заскулил бы или зарычал.
– Зачем ты это сделал?.. – лепечет Ю все так же печально, но глаза при этом горят не только от смущения.
– Чтобы ты перестала этого бояться, – повторяю сделанные ею акценты.
– Я… Все равно… – растерянно бормочет она, все еще не понимая себя. – Ян… Мне так стыдно… Ужасно стыдно!
– Прекращай, зай, – тихо проговариваю я.
– В удовольствии ничего постыдного нет.
– Не знаю…
– Я знаю, Ю.
– Моим телом словно бы неведомая сила управляла!
– Это был я.
– Ян, – стонет возмущенно, когда я смею рассмеяться.
– Ладно, не только я, – вздыхаю, возвращая себе серьезность. – Твоя женская сущность отозвалась на мою мужскую, понимаешь? – сам не знаю, откуда берется такая формулировка. Просто ударяет в голову, и я выдаю.
