Вы не можете меня заставить, — бубнит она себе под нос. А по щекам слезы катятся.
Который раз подрывает от отстраненного «Вы». Когда в душе трахались, кричала «Давай, не останавливайся! Пожалуйста!» и изгибалась навстречу.
— Ну объясни, зачем тебе жить одной в чужой квартире? Платить коммуналку? Зачем? Вместе, наверное, лучше? — давлю взглядом и пытаюсь понять, что там в голове у девицы.
— Мне тут хорошо и спокойно. Все близко. А вы где-то на окраине дом купили? — наивно хлопает глазами. И бесит! Как же меня бесит дурное упрямство! Будто я ей враг.
— Нет, на Заречной, — мотаю головой. — Тут недалеко. Пешком дойти можно.
— Я знаю. Я туда гулять хожу, — улыбается она сквозь слезы.
— Ну вот. Теперь тебе никуда ходить не придется. А если в больницу надо или по делам, возьмешь мою машину. Или ты не водишь? — замечаю примирительно. Мне ее уговорить надо. Не хочу как слюнявый пацан на свиданки бегать.
— Нет, я не умею, — вздыхает она.
— Потом научу, — роняю порывисто и добавляю, не скрывая раздражения.
— Тогда в чем вопрос, Лара? Собирайся, поехали. Если, конечно, я тебе не противен. На Розе не замечал. Но может, сейчас неприятен стал, мало ли? — тру затылок, а сам, не отрывая глаз, смотрю на Лару.
— Нет, не противны, — с трудом выдавливает она из себя. — Просто я…
— Вот и хорошо, — перебиваю на полуслове. Неизвестно, до чего сейчас Лара договорится. Тянусь к ней. Глажу по волосам, словно маленькую, и, прижав к себе слишком умную голову, невесомо целую в лоб, в висок, в глаза. — Все будет хорошо, малыш.
И девчонку прорывает. Уткнувшись носом мне в грудь, рыдает навзрыд, как от страшной обиды. Видимо, сходит на нет напряжение.
— Все. Мы вместе. Видишь, как ты удачно зашла, — уговариваю тихо-тихо. — И ребенок у нас будет. Это же хорошо. А я искал тебя, но найти не смог… — сообщаю зачем-то.
— Искали? — поднимает она на меня заплаканные глаза и смотрит с таким изумлением, будто не верит ни одному моему слову.
— Ну конечно, искал, — вздыхаю я. — Утром проснулся, а тебя нет. Я и всполошился.
— У меня бабушка умерла. Пришлось уезжать, — мяукает Лара.
— Которой участок принадлежал? — выгребаю на более спокойную тему.
— Да, она мне дом завещала. А я когда приехала, просто глазам своим не поверила.
— Разберемся, Лар, — улыбаюсь самой обаятельной улыбкой и притягиваю девчонку к себе. — Всех пернатых накажем. Ощиплем, и в суп. А тушки дроздов я лично синтепоном набью и чучела в музей сдам, — шучу отчаянно. Надо как-то лед между нами растопить.
