Вроде все правильно говорит Феликс, а мне в его словах насмешка чудится.
— Хорошая квартира, — не разуваясь, проходит он на кухню, затем в комнату. А навстречу со всех ног уже несется мой мелкий песель. Прыгает радостно вокруг постороннего мужчины. Не дает пройти. Будто родню увидал.
— Феликс, фу! — вскрикиваю я машинально.
— Это ты сейчас мне? — изумленно таращится на меня Сарычев.
— Нет, собаке. Его тоже так зовут, — краснею до корней волос."
"— Прикольно, — усмехается отец моего ребенка. Садится на корточки перед йорком.
Без всякого стеснения берет на руки и, держа под передние лапы, рассматривает смешную собачью мордашку. — Нет, дорогой друг, — обращается он к собаке. — Так дело не пойдет. Феликс у нас один. И это я. А ты будешь, — задумывается лишь на минуту и заявляет решительно. — Ты будешь Чапа. Согласен?
И мой пес, мой Феликс, радостно повизгивает и крутит хвостом.
Ну что за наглость? Прийти ко мне домой без спросу, переименовать собаку в какую-то Чапу! Вот как с таким человеком серьезно разговаривать? Есть только его мнение, и другого не существует.
Усевшись на диван, отправляю сообщение Свете.
«Все хорошо. Завтра созвонимся!»
И терпеливо жду, когда файер-шоу закончится, и Сарычев отчалит к себе. Сейчас главное — не сорваться и не наговорить ему гадостей. Собака у меня Феликс, а никакая не Чапа. И если я захочу, сама назову, как мне нравится. Нашелся тут властелин…
— Это что такое? — берет он с книжной полки направления на анализы. Вертит их в руках, будто это ему выписали.
— Просрочены. Ты почему не пошла, Лара? — спрашивает с меня строго.
Вот какое ему дело! Чуть не срываюсь на крик. Жарко было. Не хотела в очереди сидеть.
— Проспала, — выдаю первое, что приходит в голову.
— Хмм… Надо быть внимательней. Ты не одна сейчас, — выговаривает Сарычев как умственно отсталой.
И бесит страшно. Как же он бесит!
Сажусь в кресло. Вытягиваю ноги.
— О чем вы хотели поговорить? — поднимаю взгляд на Феликса. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее он уйдет.
И я смогу искупаться и лечь. День был суматошным и спину ломит.
— О чем? — усмехается он. — И так все ясно.
И раздраженно морщится, когда за стеной раздаются крики. Мужчина ругается с женщиной. Сыплет браными словами. Оскорбляет. Они скандалят иногда. Хлопают дверями. Минута-другая, и все стихнет.
— Ты их знаешь? — кивает на стену Сарычев.
— Нет, — мотаю головой. — Я тут всего неделю живу. Ни с кем из соседей еще не успела познакомиться.
