Собирает какие-то цветастые тряпки, тапочки, и ноутбук укладывает в сумку.
— Ноут тебе зачем? Завтра заберем, — приподнимаю бровь. Мимоходом ловлю собакена, решившего спрятаться под диван. Пристегиваю поводок.
— От меня не уйдешь, — выговариваю огрызающемуся Чапе. Впрочем, Ларису Дмитриевну это тоже касается.
— Я работаю. Заказчики за сутки с ума сойдут, — поясняет она торопливо.
— Тогда вперед, — решаю, забирая у нее сумки. — Чапу держи, — специально называю собаку новым именем. Пусть привыкает. Мой бывший тезка тоже.
Глава 14
— Входи, детка, — открывает кованую калитку Сарычев. Пропускает меня вперед, а сам забирает у водителя мою сумку и ноутбук.
Прижав к себе трясущегося от страха щенка, делаю шаг внутрь. И сама не лучше, только вида не подаю.
— Здесь комфортная обстановочка. Тебе понравится. И с ребенком будет управляться легче, — басит сзади Феликс. Ставит мои сумки и свой портфель на крыльцо. Включает освещение. Уютный двор, вымощенный узорчатой тротуарной плиткой, заливается мягким светом.
— Красиво, — выдыхаю восхищенно и кручу головой по сторонам.
Около гаража стоит тот самый серебристый внедорожник, который я видела возле торгового центра.
«Это что же получается? Феликс знаком с идеальной семьей?» — размышляю, цепляясь взглядом за кусты роз и качели.
— Такие дома только в кино показывают, — задрав голову, рассматриваю фасад дома, украшенный лепниной. По углу, рядом с водосточной трубой, вьется виноград. А на крыше примостился флюгер с петушком.
— Пойдем, я тебе все покажу, — берет меня за руку Феликс.
— А ты, Чапа, иди сюда, — мягко забирает у меня собаку. — А то дернешься, Лару напугаешь, и потом получишь по попе.
— Что? — поднимаю глаза в ужасе. Сарычев — наглый тип. Уже моего пса присвоил, переименовал и грозит наказать.
— Это я так… для острастки, — поясняет поспешно Феликс. Но у меня почему-то в одночасье портится настроение.
«Сначала собаку замордует, а потом и меня», — проскакивает в голове ужасающая догадка. Надо возмутиться, сказать, что устала.
Но послушно иду рядом. И сама себя ругаю. Ни гордости, ни характера. Мямля самая настоящая. Велено идти рядом, я и иду.
И ойкаю как дурочка, когда перед нами на дорожке загораются большие круглые шары. Освещают темные деревья, беседку и качели. А дальше небольшой забор, а за ним мостки.
«Всего лишь датчики движения, а ты от изумления рот раскрыла!» — ругаю саму себя.
— Вот, гляди, Лара, — машет рукой Феликс. — Наш собственный пирс. Лодку, говорят, еще надо.
