— Мы скучаем по тебе, папочка! — напевает, словно песенку, Лара.
— Очень скучаем, папочка, — передразнивает ее Алиска. Да еще козьи морды корчит.
Прихлебываю чай, улыбаюсь во все тридцать два и отправляю строгое «Не балуйтесь там!».
Раздраженно кошусь на часы, висящие на стене. Когда уже домой!
Время приема близится к концу. И хоть народа сегодня было полно, сейчас наступило затишье. Задумчиво кручу в руках ручку и снова возвращаюсь к документам.
Дело Шансоньеток и Канареек. В жизни бы не догадался! Хорошо, товарищи опытные подсказали.
— На номере твоей жены связь идет с помехами, — заявил мне эксперт по мобильной связи, представивший распечатки с Лариного телефона. — Наверняка прослушка установлена, Феликс. Ты бы проверил.
А дальше дело техники и немного логики. Прокурор женился и включил голову.
Где могла оставить свой задрипанный сотовый моя ненаглядная? Только у Светланы Павловны. И если сама бывшая акушерка ничего не понимает в технике, то ее сынок Паша очень даже соображает.
То-то Лара удивлялась, как он быстро обучился таргетингу. Скорее всего, ему был нужен официальный источник дохода. На Шансоньетках и Канарейках он имел достаточно. Шантажировал кого надо. Ту же Хохлачеву. Только тратить не мог. Прошаренный черт.
Лара сама дала ему карты в руки… и смартфон заодно. Да и не только она. Шпионское приложение под видом стикеров отправлялось многим жителям Шанска. Те, ничего не подозревая, грузили красивые картинки себе. А вместе с ними и прослушку.
Даже у Леры Морозовой стояло! Видимо, по доброте душевной Светлана Павловна отправляла знакомым. Но ее причастность доказать не удалось.
Зато материала хватило, чтобы завести на Павлентия уголовное дело. Завтра в отдел «К» передаем. Это мы ерундой занимаемся, а там ж. пу надерут в лучшем виде. И что еще вменят, одному Богу известно.
Побаловался пацанчик, потретировал город. Теперь сядет надолго. Но мне его почему-то не жалко. Из-за этого козла, установившего прослушку в Ларин телефон, подозрение пало на мою жену.
И я чуть было не потерял ее. Каюсь, сам дурак. Хорошо, что быстро врубил заднюю и догнал. Звучит двусмысленно, но из песни слов не выкинешь.
«Хорошо. Все хорошо! — снова кошусь на часы и кладу затылок на подголовник кресла. — Пятнадцать минут, и домой», — вздыхаю и чувствую себя двоечником, томящимся в ожидании перемены.
— Феликс Алексеевич, — заглядывает в кабинет Галина. — Там люди пришли. Их из ОВД к вам отправили.
