Я люблю тебя, ты мне нужна. Дотронься до меня, пожалуйста. – Я трусь кончиком носа об ее носик, гляжу на нее, опираясь на локти, и жду ее ответа.
Наши отношения зависят от этого момента.
Если она не сможет этого сделать.
Если она не сможет дотронуться до меня.
Если я не смогу взять ее.
Я жду.
Пожалуйста, Ана.
Она нерешительно кладет мне на грудь свою ладошку.
Жар и боль закручиваются спиралью в моей грудной клетке, тьма выпускает когти. Я охаю и закрываю глаза.
Я могу это сделать.
Я могу это сделать ради нее.
Моя девочка.
Ана.
Ее ладонь ползет вверх к моему плечу, кончики пальцев обжигают мне кожу. Я не в силах сдержать стон. Я ужасно хочу этого и ужасно не хочу.
Бояться прикосновений твоей любимой! Какой же я мудак!
Ана прижимает меня к себе, гладит мне спину. Ее ладони жгут. Из меня снова вырывается сдавленный стон, готовый перейти в рыдание. Я прячу лицо, уткнувшись в ее шею, ищу там спасение от боли, целую, покусываю, ласкаю языком упругую кожу, а в это время пальцы Аны гладят два шрама на моей спине.
Это невыносимо."
"Я лихорадочно целую Ану, наслаждаюсь ее губами и языком и одновременно прогоняю демонов. Мои руки гладят ее тело, а ее руки ласкают меня.
Тьма кружится надо мной, пытаясь оторвать от меня Ану, унести прочь, но пальцы моей любимой меня не покидают. Ласкают меня. Трогают меня. Нежно. С любовью. И я креплюсь и гоню прочь страх и боль.
Веду дорожку поцелуев к ее груди, хватаю губами ее сосок, тяну за него, и он набухает и твердеет. Ее тело выгибается, прижимается ко мне, она стонет и проводит ногтями по моей спине.
Это уже чересчур. Страх вырывается у меня из груди, сердце бешено стучит.
– Ох, блин! Ана! – кричу я и гляжу на нее сверху вниз.
Она тяжело дышит, ее глаза полны до краев желанием.
Ее это заводит.
Черт побери.
Не придавай значения, Грей.
Смелее. Приспосабливайся.
Набрав полную грудь воздуха, чтобы замедлить бешеное сердцебиение, веду рукой вниз по ее животу к лобку. Пальцы намокают от ее смазки. И вот они уже движутся кругами внутри моей девочки, а она поднимает бедра, приветствуя мою ласку.
– Ана, – шепчу я.
Ее имя звучит для меня как заклинание, как мольба. Я отпускаю ее, сажусь, и ее руки падают с моей спины. Она больше не прикасается ко мне, и это одновременно облегчение и утрата. Я снимаю трусы, освободив свое орудие, и тянусь к ночному столику за пакетиком из фольги. Протягиваю его Ане.
– Ты хочешь этого? Можешь отказаться. Ты всегда можешь отказаться.
– Кристиан, не позволяй мне думать.
