Прокляла младенцев в чреве королевы, и от того у короля нет наследника.
Георг чуть побледнел, рука с поводьями невольно дернулась, большой и указательный пальцы сложились крестом — древний охранный знак против злых чар.
— И они такое говорят в открытую? При короле?
— Про самые страшные гадости ему не рассказывают, но рано или поздно кто-нибудь доложит.
— Но он этим слухам, конечно, не верит.
— Кое-что он сам говорит. Говорит, что он ею одержим, она его околдовала, он ни об одной другой женщине думать не может.
В его устах звучит как любовная болтовня, но когда такое говорят в народе — это опасно.
Георг кивнул.
— Ей бы заниматься побольше делами милосердия и не строить из себя такую… — он запнулся, подыскивая слово, — чувственную штучку.
Я подняла глаза на сестру. Даже верхом, когда вокруг никого, кроме брата с сестрой, Анна сидит в седле так, что неудержимо хочется обнять ее стройную талию.
— Она Болейн и Говард, — резко сказала я. — Отбрось громкие имена, что остается — все мы просто сучки во время течки.
Мы подскакали к воротам дворца в Гринвиче, там нас ждал Уильям Стаффорд. Приподнял шляпу, слегка поклонился, поймал мою улыбку. Мы спешились, Анна прошла вперед. Уильям стоял у дверей, потянул меня в сторону.
— Я вас дожидался. — Как всегда, он даже не поздоровался.
— Я заметила.
— Не нравится мне, когда вы выезжаете без моего сопровождения. Сестрицам Болейн небезопасно показываться на народе.
— Мы катались с братом. Хорошо иногда прокатиться без большого эскорта и шумихи.
— Ну, за этим дело не станет. Что-что, а простоту я вам обеспечу.
— Благодарю вас, — расхохоталась я.
Положил руку мне на рукав, удерживая вблизи.
— Когда король и ваша сестрица поженятся, вас выдадут замуж за того, кого они выберут.
— Наверно. — Я глядела прямо в его открытое, загорелое лицо.
— Значит, вам надо поторопиться, успеть до замужества сестры, если хотите выйти замуж за человека со скромным поместьем — хорошенький домик и немного земли в придачу.
Чем дальше, тем трудней будет уехать.
Я молчала, только чуть отодвинулась. Улыбнулась сладкой улыбкой, стрельнула глазами из-под ресниц.
— Но мне никто руку и сердце не предлагал. Похоже, придется остаться вдовой до конца моих дней, раз никто не просит меня выйти за него замуж.
Впервые у Уильяма не нашлось что ответить.
— Но я думал… — начал он.
Я рассмеялась коротким, довольным смешком, опустилась в низком реверансе, повернулась, чтобы уйти.
