Останавливается, ждет, пока кто-нибудь из нас откроет дверь, и, не дождавшись, потому что мы не спешим вскакивать на ноги, распахивает дверь сама. Оборачивается, стоя на пороге.
— И не называй ее больше Марианной. Она — Мария, другая Болейн, а я Анна, будущая королева Анна. Между нами большая разница, и мы не можем иметь одно имя на двоих. Она — пустое место, а я скоро буду королевой.
Гордо выходит, не потрудившись закрыть за собой дверь. Мы слышим шаги — отправилась в спальню. Сидим в молчании, пока не хлопает дальняя дверь.
— Боже милостивый, что за ведьма! — Георг не скрывает своих чувств. Встает, закрывает дверь от сквозняка. — Когда это началось?
— Ее власть постепенно растет. Считает себя неприкосновенной.
— Так оно и есть?
— Он влюблен до безумия. Думаю, ей действительно ничего не угрожает.
— Все еще не спит с ней?
— Нет.
— Бога ради, чем же они занимаются?
— Всем остальным. Она не решается переступить черту.
— Он, наверно, с ума сходит, — довольно ухмыльнулся брат.
— Она тоже. Почти каждую ночь он целует ее в губы, гладит волосы, обнимает.
— Она со всеми так разговаривает? Ну, как со мной?
— Гораздо хуже. Она теряет друзей. Карл Брендон настроен против, дядюшка Говард от нее стонет, с Рождества они ссорились насмерть по крайней мере два раза. Думает, раз король так ее любит, другой поддержки не нужно.
— Я терпеть не буду. Все ей скажу.
Сестры должны поддерживать друг друга, но мое сердце радостно дрогнуло при мысли о том, что между Анной и Георгом ляжет пропасть. Вот бы перетащить брата на мою сторону, получить реальное преимущество в борьбе за сына.
— Скажи правду, кто положил на тебя глаз? — спрашивает брат.
— Никто, ничто и звать никак, — отвечаю я. — Имей в виду, это секрет, никто, кроме тебя, не должен знать.
— Клянусь честью. — Берет меня за руки, притягивает ближе. — Я сохраню твою тайну. Ты влюблена?
— Конечно нет. — Я подаюсь назад, смущенная одной мыслью об этом. — Он просто ухаживает за мной, приятно иметь человека, который суетится вокруг тебя.
— Я думал, при дворе полно мужчин, которые суетятся вокруг тебя.
— О, они посвящают мне стихи, клянутся, что умирают от любви. А он… он немножечко более… реальный.
— Кто это?
— Почти никто, пустое место, — повторяю я. — Поэтому я и не думаю о нем.
— Жалко, что не можешь заполучить его немедленно, — с братской прямотой заявляет Георг.
Что на это сказать? Представила себе Уильяма Стаффорда, его ласковую, обаятельную улыбку.
— Очень жалко, — шепчу еле слышно.
